Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 127 – Татьяна Карсакова

— Ну поеби и ты, — разрешаю. — Тебя ебать мне нельзя, так оторвись ты с моими мозгами.

В меня что-то летит.

Чувствую движение воздуха и на автомате откатываюсь. Усилием воли держу глаза закрытыми, а тело на месте. Мышцы рвутся действовать на автомате, приходится потратить секунду, чтобы не дать им среагировать.

— Вот так делать не надо, — предупреждаю. — Если что-то кидаешь, делай так, чтобы я это видел. Тело тренированное и дрессированное. Сам не пойму, как грубо среагирую.

— Прости, — по голосу слышу, что смущается.

— Глаза открыть можно? Хочу посмотреть на твоё виноватое лицо. Запомню хоть. А то обнаглела в последнее время.

— Да, открывай.

Юля идёт в кровать. Мне как-то странно. Так, ляжет она сейчас… А чего мне внутри так тепло от этого?..

Юльчонок в закрытой тёплой пижаме. Волосы распущены. Красивые. Потрогать хочу, узнать, какие на ощупь.

Обходит кровать и ложится рядом. Машинально тянусь к одеялу, закутываю.

— Тёмочка, жарко, — откидывает. Подвигается поближе.

— Давай, — беру её руку в свою. — Держись за руку и держи в голове, что я всех монстров испугаю и прогоню.

Закидываю вторую руку за голову, готовлюсь отключиться. Хотя…

— Юль, теперь честно, — прошу. — Про свадьбу ты же пошутила?

— А такое можно сказать всерьёз? — в голосе вопрос.

Можно? А мне откуда знать?

— Юль, я не знаю, — чувствую себя идиотом, но признаюсь.

— И я не знаю, — соглашается Юльчонок. — Считай, что я мщу тебе за всех тех, кого ты доводишь, а они не могут ничего с этим сделать.

Блин. Внутри зудит, точно знаю, что раздражение. Шутит? Пусть шутит. А если серьёзно? Проснусь завтра — а они с Белкиной тут… Маша не упустит шанса так нашкодить. И? Жениться? Да не, Юлька б не стала. Или б стала…

— Сучка хитросделанная, — стараюсь вложить в слова всю злость, которую испытываю, но не добавляю искусственно. Просто на естественных интонациях. Может, и поймёт.

— Согласись, я тебя сделала! — Юльчонок поднимает голову, смотрит в глаза. И что хочет донести?

— Интонация, обозначающая, что я чувствую себя победителем, — подсказывает Юля. — Очень-очень-очень чувствую себя победителем!

Снова ложится.

Смешно и хочется отшлепать. Даже сейчас милая.

— Спи. Завтра договорим, — всё-таки оставляю последнее слово за собой.

Закрываю глаза. Пытаюсь отключиться. Юльчонок сопит под боком. Тёплая ладонь в моей. Вообще ни с кем, кроме неё, так не спал.

— Спокойной ночи, — наклоняюсь и кое-как чмокаю куда-то в макушку.

Правильно всё сделал? Или надо как-то по-другому? Чёрт его разберёт.

Мягкие волосы оставляют приятное прикосновение на губах.

— Спокойной ночи, — Юлька дотягивается до моей щеки.

Мягкие влажные губы. Приятно. И тепло. И как будто меня в тёплый плед закутали. Надо как-то разобраться во всех этих эмоциях, но к Маше точно не пойду. Сам как-нибудь.

Юля права. Нам обоим так спать хорошо.

Юля

— Охрененные пончики. Идеальные пончики. Самые вкусные пончики в моей жизни…

Похвала, произнесённая глухим голосом без интонаций, льстит, но смешит.

— Вкуснее не придумаешь. Даже добавить нечего. Идеальные. Самые вкусные пончики в моей жизни…

Артём сидит над двумя большими чашками пончиков. Ест один за одним и после каждого поёт мне дифирамбы. Сначала это было приятно. Сейчас тревожно.

— Тебе плохо не станет? — решаю вмешаться. Одна чашка уже наполовину опустела.