Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 108 – Татьяна Карсакова

— На том спасибо, что видишь реальность такой, какая есть, — Маша вздыхает. — Дурой называл? Оскорблял? Внушал уже, что беспомощная и без тебя прожить не может?

Блядь. Да.

— Извинюсь, — нахожу выход. — Объясню, как работает. Скажу, что я дебил, а она нормальная.

— Молодец, — Маша кивает. — В тебе хорошо то, что всё это неосознанно и признавать хоть иногда умеешь.

— Я не хочу ей делать больно, — повторяю в который раз. — Я хочу, чтобы у неё было всё хорошо.

— Чтобы она была в плюсе и кормила тебя своими эмоциями, — Маша ехидно улыбается.

— Слушай, твои эмоции я тоже жру, и всех всё устраивает, — снова защищаюсь. — И Жекины. И даже Тима.

— Мы знаем тебя и научились защищаться, — Маша вздыхает. — Поэтому говорю: дай Юльке время. Я с ней поработаю, объясню. И может, тогда вы сможете общаться, если оба захотите. Может, даже дружить, если она тебе понравилась. А сейчас будь умней. Давай соврём пока про сезон экзорцизма. Просто скажем, что ты «болеешь», поэтому оставим вместо тебя…

— Нет, — обрываю. — Я не буду врать Юльке.

— С каких пор стал таким честным? — Маша кривится.

— Белкина, услышь меня, — прошу. — Доверься. Я понял Юльчонка. Она поняла меня…

— Да иди ты в жопу! — Маша оборачивается и собирается идти вниз. — Просто иди в жопу! Я предупредила! Хоть одна слезинка от Юли из-за тебя — и я тебя, скотину, кастрирую! А потом погоню поганой метлой. Чтобы духа твоего рядом не было, если по-человечески не понимаешь.

— Мань, да стой, — догоняю и хватаю за руку. Смотрю на Юлькину дверь одновременно.

Ненавижу ругаться со своими. И Белкину в таком состоянии отпустить не могу.

— Мань… Прости, — обнимаю её за плечи, прижимаю к себе. — Я был мудаком. И сейчас бываю. Видишь же, стараюсь.

В груди тяжело. Я знаю, что Манька со мной настрадалась. Слишком поздно понял, слишком поздно стал испытывать благодарность.

— Я знаю, что ты стараешься, — Маша смягчается. — Я знаю, родной. Но поверь, Юля тебе правды не скажет.

— Хорошо, — решаю. — Если она будет из-за меня плакать, я женюсь. И постараюсь стать нормальным мужем. И сделаю всё, что ты мне скажешь.

— Ты не сможешь, если не захочешь, — Манька смеётся.

— Я это говорю, потому что уверен, что всё нормально. И Юля скажет правду, — уговариваю. — Всё, Белкина, успокаивайся. Тебе нервничать нельзя. Давай я Бессмертного попрошу, чтобы проводил тебя до машины.

Отправляю Маньку домой. Курю в окно. Муторно. Нахожу нужное слово. Мне муторно. Не хочу делать Юльке больно. И страшно от того, что мог накосячить. Ладно, будем вместе всё это разгребать.

Юля

У меня на тумбочке всегда стояли фотографии в рамочках. Мне нравится собирать воспоминания, нравится коллекционировать моменты с любимыми людьми.

Я с папой, я с мамой, и я с Денисом. С Денисом фотографий больше, с папой у нас не так часто была возможность сфотографироваться, а с мамой не хватило времени.

Перебираю воспоминания. Вот мы с папой, когда он вёл меня в первый класс. Мамы уже нет. Мы оба хмурые. Но момент дорогой. Вот я с мамочкой. Я маленькая, мама ещё выглядит живой. Мы с мамой в парке, мы с мамой на мой день рождения. С папой на выпускном, когда он прилетел из другой страны просто чтобы быть рядом в этот момент.

Убираю фотографии с Денисом. Их больше, они ярче, но они больше не имеют ценности.