Книга Тёмный Лотос, страница 91 – Елена Леонова

Поверхность массива была богата многообразием внешних форм: здесь и плавно текущие ледники, и лабиринты холодных глыб на ледопадах, и снежные склоны, по которым можно кататься на лыжах, и вечно грохочущие камнепады. А над всем этим нагромождением скал, снега и льда гордо возвышается седой гигант – вершина Нанга-Парбат. Её окружали мощные спутники, лишь незначительно уступающие по высоте главной вершине. А с востока и с запада от массива, точно стражи, стоят скальные пирамиды пиков Ракиот и Рупал, поднимающие свои побелённые снегами вершины до высоты более семи тысяч метров.

Филипп любовался открывшимся видом и чувствовал необычный трепет и желание смотреть и смотреть на окружающее великолепие. Не зря говорят: вода, горы и небо – это единственное, что вынимает душу и соединяет её на одну секунду с Богом.

До ледника шли почти весь прошлый день. Массив Нанга-Парбат ослепительно сверкал девственной белизной своего снежного покрова под лучами яркого дневного солнца, вечером же окрашивался в пурпурные оттенки, а ночью затихал под бескрайним небосводом, где сверкали миллиарды далёких звёзд.

Ночью было холодно.

Филипп сворачивался буквально в узел, пытаясь согреться и заснуть, но ему это удавалось не всегда. Пару раз ему пришлось подогреться алкоголем, дабы не потерять сознание и волю, однако повторять это проводник категорически запрещал. Слишком опасны были склоны, необходимо сохранять внимательность и осторожность.

Днём шли молча, экономя воздух, который казался тяжёлым и чужим.

Ниже снеговой линии массив был окружён прекрасными горными пастбищами, покрытыми пёстрым многокрасочным ковром горных трав и цветов. Верхняя их граница примыкала к снегам, не тающим даже под горячим летним солнцем.

Преодолев несколько крупных подъёмов, Филипп увидел не только всю Нанга-Парбат от вершины до подножья, но и бурные воды реки Ракиот, вырывающиеся из-под ледника, а также огромную ровную поляну от перегиба склона до самого леса, высящегося по обоим склонам ущелья и состоявшего из гималайской сосны, ели и кедра

Здесь сделали привал.

Поляна показалась писателю исключительно красивой: богатый травяной покров с множеством горных цветов самой разнообразной расцветки покрывал её ярким одеялом. А над головой грозная громада Нанга-Парбат строгостью форм и суровым величием создавала своеобразную сказочную обстановку.

— Утром мы выйдем рано. За перевалом начнётся ледник, а там вы сами уже, – сказал проводник, подбрасывая сухие ветки в костёр.

— Что это значит? – спросил Филипп. – Вы дальше не пойдёте?

— Разве мы не так договаривались? – Проводник устало посмотрел на писателя. – Не знаю, что вам там надо, но я видел разных людей. Некоторые шли за приключениями, другие – за славой, третьи – за смертью. Мне неинтересно, кто из них вы, но я не участвую в таких мероприятиях.

— Понятно, – кивнул Филипп.

Он не был против того, чтобы расстаться с проводником, помня, куда они идут, но холодность ледников и атмосферы его пугала.

Весь день Саблин мучил себя размышлениями. Версии одна хуже другой крутились в голове.

Он перебрал сотню вариантов, как найти Романову, но ни один не казался подходящим. Кроме единственного. Он был странным, ненадёжным и не обещал шанса на успех. Но других нет. В индийском центре, в лифте и на лестнице в больнице Саблин ощутил один и тот же аромат. Холодный и свежий. Он запомнился ему, даже, кажется, что-то напомнил. И следователь предположил, возможно, этот аромат принадлежит одному и тому же человеку.