Книга Тёмный Лотос, страница 75 – Елена Леонова

— Филипп? – сквозь пелену воспоминаний послышался голос Вари. – Ты со мной?

— Почему вы сразу не сказали про Рудру? Зачем весь этот спектакль про Шиву?

— Я боялся, ты испугаешься.

— Испугаюсь? – удивился писатель. – Чего?

— Рудра не самый добрый бог индийского пантеона. О нём много тёмных легенд.

Филипп вздохнул. Объяснение неубедительное.

— Так ты со мной?

— Да, – неожиданно для самого себя решил писатель. Чтобы там ни было, он впредь будет использовать все шансы, дающиеся ему судьбой.

— Я рад.

— Но прежде всего потому, что мы уже проделали огромный путь. Развернуться глупо.

— Понимаю.

Филипп опустился на землю напротив монаха

Вари закрыл глаза, сел ровно, выпрямив спину и чуть склонив голову. Ноги он поджал и скрестил, достал чётки и начал их перебирать. Его лицо выражало умиротворение, а дыхание казалось ровным и спокойным. – Медитация – это обуздание волнений, присущих уму, – сказал Вари.

— Никогда этим не занимался, – Филипп скрестил ноги, как и монах.

— Всё в жизни бывает впервые, и каждый новый день для человека первый.

Филипп, глядя на монаха, чувствовал, как усталость наваливалась на него сильнее и сильнее.

— Было время, когда все знали, за пределами мира материи лежит простирающаяся в бесконечность духовная реальность, там нет ни тлена, ни смерти. На санскрите этот трансцендентный мир называют Вайкунтха – место, где нет тревог. Время не действует там на жителей – они вечно прекрасны и юны. Их каждый шаг – танец, а каждое слово – песня. Веды утверждают, это и есть наш дом, куда стремится душа. Жить для Бога и для других – вот смысл существования. – Монах говорил тихо, словно монотонно читая, но Филипп буквально чувствовал всем телом каждое его слово. – И в том мире есть Рудра, он сияющий и яркий, словно солнце, грозный лучник, сражающий стремительной молнией, пущенной из его лука, проявления невежества и эгоизма, разрушающий привязанности и отождествляющие тенденции. Он подобно ярому небесному вепрю, как его описывают гимны Вед, разъярённо мчащемуся в небесах, разрушает и вселяет страх. В то же время он вечно молодой, мудрый и благодетельный, дающий спасительные средства во благо исцеления душ от невежества.

Под звуки тихого голоса монаха Филипп ощутил тяжесть век и усталость в плечах.

— Он похож на тысячу солнц, украшен полумесяцем. – Филипп слушал голос Вари. – Змеи составляют его ожерелья, наплечники и браслеты. Он сияет, его рыжие волосы, усы и борода пропитаны вздымающимися волнами Ганги. Его губы блестят от ударов острых изогнутых клыков; его серьги образуют нимб вокруг левого уха. Он восседает на огромном быке; голос его звучит как гром. Он сияет, как огонь, его сила и подвиги велики.

— Красиво, – прошептал Филипп.

— Статуя Рудры находится в Храме. Мы найдём его и закроем путь. Чтобы в мире был покой.

— Но надо ещё найти дорогу в Храм, – заметил Филипп.

— Слабые отголоски времени доносят до нас обрывки информации, сохранившиеся в древних писаниях, что в ту эпоху боги обитали на горе Меру.

— Гора Меру, – произнёс Филипп, – священная гора в космологии индуизма, центр всех материальных и духовных вселенных.

— Верно, – сказал Вари, – в традиции индуизма, как ты знаешь, мироздание часто изображается в форме лотоса, и именно из его центра возвышается Меру – гора, на вершине которой располагается рай!       И там родился Рудра.