Книга Тёмный Лотос, страница 32 – Елена Леонова

— Господин Виджитунга? – Рядом неожиданно появились два индуса в белых одеждах.

— Да, – кивнул Фёдор Семёнович.

— Могли бы мы поговорить?

— Конечно. – Он жестом указал на диван напротив.

— Спасибо. – Один из индусов, в просторной рубашке, улыбнулся и присел, второй остался стоять рядом. – Мы представляем интересы господина Дхавала.

Виджитунга забеспокоился.

Он достал из кармана платок и вытер вспотевшие ладони. То ли от жары, то ли от волнения. Он знал это имя. Именно Дхавалу Кондратьев просил передать статуэтку.

— Очень рад знакомству, – выдавил из себя историк на хинди.

— Мы бы хотели вам напомнить, что ожидаем от вас сотрудничества, как оговаривалось.

Фёдор Семёнович натянуто улыбнулся.

Он надеялся, с Дхавалом не будет проблем и тот вообще останется вне игры.

Но ошибся. Теперь надо было корректировать план.

Ничего. Он придумает, как поступить и в этой ситуации.

— Простите, вы уже всё выяснили? – осторожно спросил Виджитунга.

— Мы ожидаем это от вас. – Индус вновь улыбнулся.

— Да-да, я планирую всё сделать на приёме вечером в Голконде.

— Прекрасно. Мы там будем.

Мужчина встал, и оба направились к выходу из отеля. Виджитунга сделал глоток чая. В горле неожиданно пересохло.

— Ладно, ладно, – сказал он тихо вслух, – всё нормально, я всё сделаю.

Через пару минут ему выдали ключ, и он поднялся в номер.

Нужно было успокоиться, прийти в себя и немного полежать.

Саблин скинул куртку и положил мобильный телефон на стол.

— Уже вернулся? – Бойко заглянул в кабинет.

Саблин посмотрел на младшего следователя:

— С чем пожаловал?

— Новостей немного, – лейтенант поджал нижнюю губу, – но кое-что есть.

Саблин вопросительно посмотрел:

— Давай.

Он сел в кресло и вытянул ноги. К вечеру чувствовалась усталость.

— Мы выяснили про дядю Лизы – Андрея Станиславовича Кондратьева.

— Так, и?

— Учёный, не привлекался, жил обычной жизнью, семьи нет, работал в Академии наук. Недавно скончался.

— Отчего?

— Врождённый порок сердца. В последний год стало резко хуже, он много выпивал, как сказали в районной поликлинике, часто вызывал «скорую» – давление, боли, всё такое.

— Понятно.

— Ребята сообщили, в квартире Кондратьевой найдены билеты на утренний рейс до Хайдарабада с пересадкой в Дели.

— Интересно, – Саблин похлопал по карманам, ища сигареты, – она собиралась в Индию, но никто нам об этом не сказал, ни Виджитунга, ни Даршан.

— Да, странно, но когда мы запросили авиакомпанию относительно рейса, они сообщили, что билеты были аннулированы во вторник, накануне мероприятия в индийском центре.

Саблин достал пачку из кармана брюк.

— И что это значит? – спросил он.

— Пока не знаю.

— А про женщину на фото из больницы?

— Ничего. Прогнали лицо по базе, но результатов нет: слишком нечёткий снимок.

— Ясно, – с сожалением произнёс Саблин.

— Но это не всё. В квартире нашли письмо. – Бойко открыл папку, которую держал, и передал следователю лист бумаги. – Мне скинули копию.

— Письмо? – Саблин взял его из рук Бойко. – «Лиза, прошу тебя исполнить мою просьбу, – начал читать он вслух, – боюсь, что не успею сказать тебе это лично, поэтому пишу в письме. Передай мою статуэтку Шивы Дхавалу в Индию (адрес его и телефон ты найдёшь в моей старой записной книжке). Я долго искал эту вещь. Я отдал многое, чтобы она оказалась у меня. Но принадлежит она Индии! Она невероятно ценная, ты даже не представляешь насколько. Судьба всего мира может зависеть от Большой Розы! Передать её надо именно Дхавалу, так как только он знает, что с ней делать дальше. Статуэтку необходимо отдать как можно скорее. Отнесись к этому серьёзно! Чем больше ты будешь медлить, тем сложнее тебе будет, поверь мне! Ни в коем случае не отдавай статуэтку на экспертизу, не продавай её, не дари и никому не рассказывай о ней! Если вокруг начнёт происходить что-то странное, то это из-за статуэтки. За ней могут охотиться. Не верь никому! Эти люди готовы на всё! Вези её в Индию! Люблю тебя».