Книга Костяной шар, страница 61 – Елена Леонова

— Где мой телефон?

— Все твои вещи в рюкзаке, — сообщила Яна, — телефон там же.

Смирнов встал и направился в указанном направлении. У стены действительно лежал его рюкзак, в нём писатель нашёл мобильный.

— Я могу позвонить?

— Конечно. Ты же не пленник, — улыбнулся Мирон. — Но, надеюсь, ты не будешь звонить своему другу следователю и рассказывать о похищении?

— Боитесь появления полиции?

Краевед пожал плечами.

— Вовсе нет. Это будет пустая трата твоих денег. Мобильная связь тут дорогая, а ты используешь роуминг. Кроме того, боюсь, здесь тебя сложно кому бы то ни было найти. Мы в глухой степи. На сотни километров ни одного населённого пункта, только поселения кочевников, а они сегодня есть, а завтра уже нет.

— Я хочу позвонить кое-кому.

— Так ты останешься с нами? — спросила Яна, в голосе которой писатель уловил радостную надежду. — Ты согласен продолжить поиски?

— А у меня есть выбор? — Филипп набрал номер профессора Смирнова. На всякий случай надо было сообщить, где он и с кем.

За пологими, залитыми солнцем холмами, обрамляющими с севера зелёную равнину, виднелись другие, более высокие, а за ними, в сизой дымке, просматривались горные вершины. Постепенно горы вдали стали таять и путь начался только среди холмов, покрытых степью, занимавшей в Монголии большую часть территории.

Три старых внедорожника неслись, казалось, в никуда по сухой земле. С запада ещё бежали возвышенности, растягиваясь вереницей, и пепельные заросли полыни, а на севере уже показались яркие, блестящие песчинками под солнцем, вздыбленные барханы пустыни.

В кабину автомобиля сквозь открытое окно врывался сухой воздух и клубы пыли.

На сотни километров ничего живого вокруг не было, только изредка вдалеке мелькали одиноко стоящие у подножия холмов белоснежные юрты и стада овец, а затем снова тянулась только серая степь.

Филипп сидел на заднем сиденье в машине, нахмурившись и созерцая скользящий пейзаж. Хоть он и согласился отправиться с Мироном, но неприятные мысли о том, как именно он оказался в Монголии, крутились в голове, вызывая смешанные чувства злости, раздражения и всё больше возрастающего интереса к месту, где находился.

Рядом с писателем в автомобиле сидела Яна. Мирон расположился на переднем сиденье, а за рулём был коренастый немолодой монгол — Аян, не говоривший ни на одном языке, кроме монгольского. Краевед пояснил, что монголы плохо знают иностранные языки, а особенно рьяно отказываются изучать и понимать китайский, видимо, из-за многовековой обиды, несмотря на обилие китайских товаров в стране и популярности блюд из Поднебесной.

Позади двигались ещё две машины, куда погрузили вещи, припасы и две юрты, которые разбирались, а затем также быстро собирались буквально за два-три часа. Состояла конструкция из нескольких простых элементов: решётки для стен (называемой ханы), длинных прямых жердей, из них складывали крышу — уни, и деревянного обруча — окошко в середине крыши — тоно. Решётки ставились на землю по кругу, связывались кожаными ремешками, на них накладывали жерди, а сверху всё это накрывалось войлоком. Плюсы юрты, кроме очевидной мобильности и простоты сборки, в том, что она зимой сравнительно хорошо держит тепло, а летом прохладу.