Книга Костяной шар, страница 47 – Елена Леонова

— Да. Есть, — тихо сообщил майор.

— Не тяни, ну!

— Шульц… м-м-м, наш патологоанатом, ну, помнишь его? Ездил с нами в Питер год назад…

— Лёш! Да помню я его, конечно! Говори!

Саблин глотнул из бокала. Странно, что он так долго собирается с духом. М-да. Оказывается, это не просто — сообщать близкому человеку плохую новость.

— Шульц изучил материалы дела, и, судя по всему, перед тем как попасть в аварию, твою маму отравили токсином из бледной поганки, — голос следователя звучал глухо, будто каждое слово было обременено грузом тяжёлых эмоций. — Причина смерти, конечно же, ДТП, но, если бы не токсин, исход аварии мог быть не столь фатальным. Точнее, аварии даже могло и не случиться. Токсин воздействовал на нервную систему, возможно, твоя мать отключилась за рулём, ну и… автомобиль потерял управление.

Филипп смотрел на Саблина, пытаясь осознать услышанное, но реальность словно была слишком тяжёлой, чтобы её принять. Он думал о чём-то подобном месяц назад, когда просил следователя поднять дело, но потом сам себя убедил в бесполезности попыток найти иные причины смерти матери. Как предположила Майя, и писателю показалось, что Вербицкая права: он до сих пор не пережил потерю и таким образом старается справиться с утратой. Но нет. Нет!

— Отравлена токсином? — медленно переспросил Смирнов, стараясь держать себя в руках и не показывать следователю своё волнение.

— Да.

— Похоже на случай с Сорокой.

Саблин кивнул.

— Очень похоже. Есть версия: кто-то специально использовал такой же яд, чтобы на случай расследования пустить полицию по ложному следу, в Даурию, откуда она вернулась. По правде говоря, проработки обстоятельств смерти и не было. Эксперт, работавший над делом, указал в отчёте внешнюю причину смерти — ДТП — и не стал проводить более детальный анализ, хотя результаты токсикологии выявили наличие токсина. Их как раз и обнаружил Шульц.

— Но… почему? Почему её отравили?

— Из-за перстня, который твоя мама нашла на мысе Рытый.

Филипп провел пальцами по волосам, убирая их с лица.

— Значит, всё-таки дело в нём.

— Да. Но это ещё не всё, — Саблин допил виски. — Борис Осипов не покончил с собой. Он тоже был отравлен тем же токсином, что и твоя мать.

— Чёрт! — Смирнов последовал примеру друга и залпом выпил из бокала.

— Но и тут ещё не конец.

Смирнов, нахмурившись, взглянул на майора, но выражение его лица стало скорее испуганным и почти несчастным, нежели серьёзным. Саблин заметил это, но рассказать надо было всё до конца.

— Я просмотрел также дело твоего отца.

— Только не говори, что его тоже… отравили.

— Нет. Но его смерть, как и в случае с Осиповым, не суицид.

Филипп резко встал и подошёл к окну, отвернувшись от Саблина.

— Его повесили. Он не сам это сделал.

Писатель молчал, глядя в окно, где во дворе беззаботно и шумно играли дети. В голубом небе плавно двигались облака. Но прекрасный летний день, каким он казался Смирнову ещё несколько минут назад, уже не выглядел таким.

— И кто организовал убийства, конечно же, неизвестно? — не поворачиваясь, спросил он.

— Верно, — Саблин привстал, беря бутылку со столешницы и наливая ещё себе и писателю. — Я встретился с бывшими коллегами твоего отца. И мне удалось выяснить, что незадолго до смерти он работал над проектом для Питерского университета. Ответственным заказчиком являлась Фатима Идрисова.