Онлайн книга «Искатель»
|
Елена все тревожилась, как мы переживем разлуку, нарастающее с каждым днем расстояние. «Тебе нельзя будет прямо со мной поговорить, – сказала она. – Не знаю, как я выживу». Нам тогда сказали, что личные контакты – ни-ни, каждая передача стоит миллионов, каждый пост моего блога – тысячи. «Но хоть через них я смогу с тобой связаться», – сказал я. «Ты по каждому моему сообщению поймешь, что я думаю о тебе, – сказал я. – Каждый пост – мое письмо тебе, так их и понимай». «Это не то, Кормак. – Я до того находил на подушке гостиничной кровати ее волосы, толстые, черные, свернувшиеся змеями, а тут она обкусала ногти до мяса, как говаривала моя мать – до живого. Руки у нее раньше были красивые; я ей об этом не говорю. – Это не то. Потому что мне будет тебя так не хватать, и все это так несправедливо». «Но ты подумай, как это важно», – сказал я. Мы в ту неделю попали на обложку «Тайм» со статьей, предваряющей все, о чем мне предстояло написать, с подводкой на зависть поп-звезде или политику. Начали со слов капитана Кука – о том, что суть открытия в том, как далеко возможно зайти, а не в том, что ты найдешь, добравшись туда, но само путешествие, поиск – вот что приравнивает нас к великим. О нас, о команде, было немного – несколько подробностей, – и кое-что о корабле, о нашем курсе и о том, что мы можем увидеть. Большей частью статья – и те, кто давал для нее интервью, – думали о значении этого полета. Елена этого не понимала. «Напрасно ты летишь», – сказала она. «Я должен, – ответил я. – Это так важно». Этот разговор повторялся снова и снова, по кругу, она никак не отступалась от этой темы. «Важнее меня?» – спрашивала она, а я отвечал, что люблю ее, но мне выпал шанс совершить нечто великое. Сколько раз я произносил эту фразу? Сколько раз? «Что я для тебя?» – спрашивала Елена. «Ты – моя жена». «А это ничего не значит? Чем ты докажешь, что я для тебя так важна? Что я важнее всего?» Каждый раз после таких вопросов я готов был рассказать ей про Эмми, но не рассказывал. К тому времени я уже сомневался, заденет ли ее это. Единственной «другой женщиной» был космос, а не хорошенькая австралийка. Гай проживает предпоследний день жизни как человек, не замечающий хода часов. Он отсылает центру данные по кораблю, ест вместе со всеми и помалкивает, когда наш разговор ему неинтересен. Мы когда-то были близки, я думаю. Меня интересует не он. А я, тот, что там. Такой молчаливый, почти угрюмый. Я помню себя полным жизни. А сейчас наблюдаю за происходящим как посторонний. О чем я думаю? О Елене? Об Эмми? Я не помню, какие мысли бродили в голове, пока я настраивался на статью. Я сел за компьютер, сделал еще одну запись и вспомнил, как говорил Елене, что все они – для нее. Эта – не для нее. Я выспрашиваю у Гая факты и числа по полету, чтобы сдобрить ими новую статью, и он выдает целую вереницу – все это звучит так неинтересно, но, возможно, в этом все, что позволяет нам двигаться и жить. «Кстати, – говорит он, – мне завтра понадобится твоя помощь для осмотра корабля. Очередная плановая проверка, хорошо?» «Отлично», – говорит тот я, но я-то помню, что в том выходе не участвовал. Помню, что почему-то проспал, упустил шанс. «Выходить надо рано, так что ставим будильники, выходим и делаем дело, хорошо?» |