Книга DARKER. Твари и хвори, страница 49 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— Это что?

— Опять пенсионеры небось. Они почти единственные, кто читает, иногда пишут какие-то предложения либо жалуются на чиновников – короче, все вокруг говно, город говно, мы тоже говно. В целом не врут. Почитай, если интересно, но я выбрасываю обычно.

Саша хмыкнул и вскрыл конверт. В нем оказался тетрадный лист в клеточку, сложенный пополам. На листочке было написано корявым почерком:

«Ув-я редакция!

Я крайне опечален наполнением очередного номера! В статье „Глава Серпуховского района заявил о реновации школ“ допущено несколько грамматических ошибок! Также совершенно непонятно, к чему в выпуске рассказывается про Москву, тогда как можно было бы осветить проблемы с местным водоканалом?!

Хуже остального только юмор – более плохих анекдотов я не видел уже давно. Где острота, где суть? Грустно осознавать, что качественной журналистики в нашем городе уже не осталось и даже настоящих поводов для смеха отыскать журналисты уже не в состоянии.

Примите меры.

Белозаров Михаил»

Саша прочел письмо, сжал в руке, отложил в сторону. Слова недовольного старика почему-то укололи в груди. Лена произнесла:

— Ну что там?

— Бред сумасшедшего.

— А то.

Захотелось ответить ворчливому дяде Мише ответным письмом, начав его со слов «Уважаемый Белозадов». Саша ухмыльнулся и уже достал листок бумаги формата А4. Но в редакцию вбежал запыхавшийся главред и, окинув сотрудников взглядом, выкрикнул:

— В машину! Быстро! Новость!

И выскочил на улицу. Лена с Сашей переглянулись и ринулись следом.

Горел коттедж на окраине. Полыхал красно-оранжевым огонь, облизывая древесное покрытие. Пожарные поливали дом из шланга в бесполезных попытках остановить стихию. Рядом рыдала женщина, упав на колени.

— Пожа-а-алуйста-а-а! – выла она в такт огню. – Потуши-и-ите-е-е! Молю-у-у!

Рауль выудил из бардачка диктофон, всучил Лене, отправил ее к огнеборцам:

— Бери интервью! Что угодно!

Та, побледнев, засеменила к людям в спецкостюмах.

— Ты! Держи зеркалку – фоткай! Потом к женщине! Я сейчас прессеку позвоню на случай, если эти ничего не скажут! – рявкнул главред на Сашу, сунув тому фотик.

Кричали пожарные, хрустел деревянными костями дом, поглощаемый огнем, а у Саши тряслись руки, и все фотки получались смазанными. Начал моросить мелкий дождь, черные, словно смоль, тучи завились над полыхающей крышей. Саша щелкнул затвором в очередной раз – и тогда разглядел в окне обугленный силуэт.

Он оторвался от дисплея фотоаппарата, посмотрел на второй этаж – некто медленно размахивал руками, а затем перевалился через оконный проем и выпал во двор. Толпа ахнула. Женщина, до этого рыдающая, перешла чуть ли не на ультразвук.

— Да успокойте ее кто-нибудь! – раздался раздраженный крик.

Саша подбежал к уже припавшей к земле тетке, схватил за плечи, поднял. Та заламывала руки и пускала сопли.

— Успокойтесь! – заорал он ей в лицо. – Что такое? Кто там?

— Де… Деточка. Коленька мой… С… С друзьями день… День рождения отмечали!

И она снова зашлась в рыданиях.

— День рожденья – грустный праздник, – вырвалось у Саши.

Женщина сразу замолкла и посмотрела на него затравленно.

— Я… Я… это… пойду, – смутился он.

Желая быть полезным, Саша заметался среди толпы. Когда огонь загудел сильнее, обернулся к главреду – тот громко ругался с кем-то по телефону, отойдя в сторону. Пожарные тем временем уже прошли во двор, миновав калитку, и теперь кричали друг другу с той стороны забора.