Книга DARKER. Твари и хвори, страница 29 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Я дернулся и повернул голову. Справа никого, разумеется, не было. Несколько домов позади, пустырь с притоптанной травой – да и все.

— Ты чё?

— Забей, показалось, – отмахнулся я. – Погнали, скоро ливанет.

И мы, ухватив скейты, поспешили прочь с холма. Тень, маячившая на границе взгляда, никуда не исчезла – но я сделал вид, что не замечаю ее.

А потом началась учеба, и времени кататься после уроков почти не было.

Еще теплыми сентябрьскими ночами я дожидался, пока мама заснет, и выбирался во двор. Там в свете желтых фонарей я долго отрабатывал трюки. Запрыгивал на бордюр, делал уже почти безупречный олли, пробовал первые шовиты, пытаясь прокрутить доску на сто восемьдесят. Падал, поднимался, с опаской смотрел на темные окна домов – но спящий город не обращал на меня никакого внимания.

Силуэт на периферии все еще был рядом. Наблюдал за моими попытками из пустых окон. Иногда дергался, словно вскидывая руки в беззвучном одобрении, как моя личная группа поддержки. Если поначалу я боялся, то со временем привык – есть и есть. Осень текла по венам меланхолией, и теперь я отдавался бризу неопределенности целиком, относясь ко всему спокойнее.

Бывало, я катался по ночному городу, стараясь не выезжать из светлой дорожки фонарей, чтобы не попасть в неблагополучный район. Нередко забирался на возвышенность и смотрел на ночное море. Силился рассмотреть в нем мигающую яркими огнями лодку, парусник, что-нибудь еще. Я будто все больше скучал по отцу, которого никогда не видел.

Я возвращался домой под утро, уставший, но довольный, и засыпал с ощущением, что скоро все изменится; скейт стал связующим звеном меня старого со мной новым, свободным и чувственным.

II. Шовит

За окном пахло пылью дорог и солью потеплевшего моря; распускались тут и там бутоны сирени, солнечный диск все неохотнее скрывался за водной гладью по вечерам; мысли смешивались с весенним ветром и летели вниз по улочкам, унося меня от учебы, забот, маминой ругани и насущных проблем.

Совсем недавно мне стукнуло пятнадцать, и свой день рождения я провел на скейте. Мы с Яриком сделали праздничный заезд, впервые попробовав скатиться с холма. В голову бил адреналин, и я еле удержался на ногах, пытаясь справиться с нарастающей скоростью. Сердце стучало весной. Сердце стучало молодостью.

То, что скейт вновь начало вести, я заметил с наступлением мая. Перестали получаться простые трюки, деку уводило влево, я не контролировал движение доски. В какой-то момент я посмотрел на Ярика – и по моему взгляду он все понял.

Тело обнаружилось у заброшенного гаража на окраине города. Недавние дожди размыли верхний слой земли, и из-под него проглядывал кусок лица с изъеденной червями кожей. В глазнице, мутной и белесой, что-то шевелилось. Чуть видневшиеся волосы походили на водоросли, выплюнутые морем на побережье.

Ярика замутило. Он отошел и согнулся пополам. Я дрожащими руками выудил из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и закурил. Курить я попробовал недавно, мне не очень нравилось, но сейчас это было необходимо. Взгляд от трупа было отвести непросто.

— Как ты это делаешь, Лёх? – спросил Ярик, стараясь не смотреть на находку.

— Не знаю. Это он все, – кивнул я на скейт под ногами. – Тянет. Можешь считать меня долбанутым, но говорю как есть.