Книга DARKER. Твари и хвори, страница 228 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Янка и Витька обещали, что тоже вооружатся, но на них надежды мало. На Лёшу была бы. А эти…

Я разложил на кровати снаряжение. Выглядело жалко. Не помешал бы тот пылесос из «Охотников за привидениями» или ружье с серебряными пулями… Хотя призраки, тем более выдуманные, наверное, не боятся серебра, им только вампиров и оборотней пугать.

Покидал снаряжение в рюкзак, заблаговременно освобожденный от школьных принадлежностей, и вышел в коридор.

— Давай, на речку и обратно, чтоб до обеда вернулся! – сказал папа вслед. – Лёшу ищут. Смотри не дуркуй.

Я спустился по лестнице и завозился со старым замком на двери колясочной. Колясок там, кстати, и не было, зато стояли косой шкаф с отломанной дверцей, груда коробок в углу и несколько велосипедов, в том числе и мой верный «Аист». Он стал мне уже маловат, папа обещал подарить новый, то на день рождения, то на двадцать третье февраля, то на Новый год, но дата все сдвигалась. Скоро все праздники кончатся, а велик по росту я, похоже, так и не получу.

«Аист» подпрыгивал на битом асфальте, ноги привычно крутили педали. В лицо бил свежий ветерок, мой верный железный «понь» быстро набирал скорость. На улице было пустынно: рано еще, суббота, все нормальные люди спят. Только из дворов раздавались веселый визг малышни и строгие окрики матерей.

Солнце сверкало бликами в стеклах домов и машин, грело макушку, выбелило дворы, прогнало тени, придало всему особенную, почти нарисованную четкость. В таком мире не должны водиться призраки, им пристало завывать в байках у костра, которые травят в пионерлагерях.

Тем не менее призрак появился, а мой лучший друг пропал.

И кажется, виноват в этом был я.

Про заброшенную детскую стоматологию болтали разное. Вход в нее начинался в сквозном переулке, в десятке шагов от школы. Найти нетрудно: заходишь в переулок, идешь прямо до дальней девятиэтажки, и вот, слева, – лестница в три ступени, заколоченная дверь, по бокам – окна с побитыми стеклами, а через них видно осыпавшихся мозаичных зверушек на стенах, хорошенько изрисованных старшаками. Сколько себя помню, стоматология всегда была закрыта.

Поговаривали, что закрылась она то ли в результате какой-то аварии, то ли из-за утечки газа. Так или иначе именно оттуда по соседним улицам разносилась зверская, невыносимая вонь.

Смрад висел густым облаком над переулком, то и дело выползал на соседние улицы, и, когда во время занятий ветер дул в сторону школы, окна в классе приходилось закрывать даже в жару.

Очень удачно этот запах описал Лёша: «Пасет как из дедовой пасти». Да, вонь больше всего напоминала именно гниющие зубы. Похожая исходила изо рта старой математички, если та уж слишком склонялась над партой. Сравнение прижилось, настоящее название невзрачного переулка забылось, и в школе все стали называть его не иначе как переулком Гнилых Зубов.

Потом появилась игра. После школы мы сбивались в стайки, шли к переулку, подначивая друг друга. Суть игры была проста: задержать дыхание и пробежать переулок насквозь, ни разу не вдохнув. Задача со звездочкой: дистанция метров сто, не меньше. Но как минимум одну такую пробежку должен был совершить каждый – если не хотел, чтобы его до выпускного дразнили ссыклом. Особенным шиком считалось по пути написать на двери стоматологии неприличное слово.