Книга DARKER. Твари и хвори, страница 204 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— Сперва ел консервы. А сейчас ему уже никакая еда не нужна – его питают числа. Я же говорю, все просчитано.

— Просчитано… – Алина облизала губы и нервно засмеялась. – А зачем все это вообще?

Взгляд Тонечки сделался тусклым и сухим.

— Давай так, – сказала она, – приводи людей на экскурсию, я покажу квартиру и все расскажу.

— Тонь… – Алина вдруг испытала приступ пронзительной жалости к этой нездоровой женщине. – Тебе, может, деньги нужны? У меня мама болела, и, знаешь…

Она замолчала, увидев, как перекосилось при упоминании мамы Тонечкино лицо.

— Просто приведи людей.

— Хорошо. – Алина вздохнула. – Когда?

— Мне подойдут третье мая или пятое июля. Ночью ты, наверное, не сможешь? Три часа пять минут и пять часов семь минут отпадают?

Алина помотала головой. «Совершенно сумасшедшая», – подумала она.

— Тогда к одиннадцати тринадцати или семнадцати девятнадцати. Не ровно ко времени, а чтобы минут двадцать еще было в запасе.

— Ладно. – Алина сочувственно посмотрела на бугристую голову Тонечки. – Спишемся.

— Не подведи, умоляю! – Пальцы Тонечки, твердые и холодные, как птичьи лапки, вцепились в запястье Алины. – Хочешь, я на колени встану?! Прямо здесь? – И она действительно бухнулась наземь.

Алина кинулась ее поднимать. И, пока возвращала Тонечку на ноги, разглядела наросты на ее черепе и шее. 3 и 5, 5 и 7, 11 и 13, 17 и 19, 29 и 31 – дальше шишки скрывались под потрепанной толстовкой. Алина присмотрелась и для себя решила, что это все-таки пластический грим, что ее растленная стариком одноклассница однозначно свихнулась на почве школьных травм, математики, одиночества и бог знает чего еще.

Вдруг стало так пронзительно грустно, что захотелось Тонечку обнять. Но у той были глаза мертвой рыбы, и Алина не решилась.

«Пусть проведет свою экскурсию, – подумала она. – Ничего же не случится. И может, хоть чуть-чуть ей полегчает».

* * *

— Сколько пришло? – спросила Тонечка.

— Десять, если со мной.

— Ты не в счет. Нужно – три плюс пять, восемь. Прогони кого-нибудь.

— Тонь, люди деньги заплатили!

— Одному из вас надо уйти, – громко сказала Тонечка. – Я верну плату. – И показала пятитысячную купюру.

— Тонь, – зашептала Алина, – билет тысячу стоит…

От группы неуверенно откололся мужичок, схватил купюру и зашагал прочь, удивленно оглядываясь. Остальные экскурсанты с интересом наблюдали, полагая, что это запланированная часть представления.

Они поднялись на третий этаж и остановились у заложенного кирпичом прохода. На полу валялась кувалда.

— Когда-то математик Анатолий Белородский узнал, что полтергейст рассказывает здесь о гипотезе Полиньяка, – начала Тонечка. Посетители обрадованно зашептались – перезвон в башне и лестница времени из первой, Алининой, части экскурсии их явно не впечатлили. – Мы провели эксперимент, а потом замуровали Белородского в этой квартире.

Изломанный и щелкающий голос Тонечки очень ладно гармонировал с безумием истории.

— Из соли, перемолотых костей и проводов мы выложили на полу решето Эратосфена. Белородский – последний романтик математики, как Галуа, Абель, Кантор и Риман. Он верит, что нами управляет невидимое поле, приписывающее каждому простое число a. Истинная половинка этого человека – число-близнец, простое a плюс два. Количество пар-близнецов бесконечно. Это одно из чудес математики. Но не у каждого есть близнец. – Тонечка помолчала. – Есть ли он, например, у числа тринадцать? – взглянула она на Алину.