Книга DARKER. Твари и хвори, страница 158 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Толстяк закатил глаза и застонал. Шлюха сплюнула кровавый сгусток на стену дома. Петра затошнило.

— Борделей в какой-то момент стало так много, что им пришлось привлекать клиентов необычными способами. И они начали нанимать музыкантов. Те играли популярные пьесы и вообще все, что приходило в голову. Говорят, так и родился джаз.

Джуд докурил, и они нырнули в самую темноту улиц.

Плескалась вода в канале. Лаял пес. Впереди маячила на фоне стен и заборов чья-то высокая фигура. Незнакомец воровато огляделся, никого не заметил и подошел к двери одного из домов. Достал из-за спины топор, надавил на дверь и проник в жилище.

— Он даже не убедился, что там нет людей, – сказал Петр. Незадачливый вор его не интересовал.

— О-о! – шепнул Джуд. – Он точно знает, что они там есть. Он пробирается в дома не для того, чтобы воровать.

Джуд шагнул на крыльцо и поманил за собой Петра.

Внутри дома слышалась какая-то возня.

Узким коридором они прошли в темную просторную комнату с большой кроватью. Прямо перед ней стоял тот, высокий. Он поднимал топор и тут же опускал его прямо на кровать. Чавкало. На стены летели черные брызги.

Петр схватился за рукоять револьвера, но Джуд сильно сжал ему запястье, а широкой ладонью закрыл рот.

Высокий прислушался, повернул в их сторону голову, но опять не заметил и продолжил опускать чавкающий топор.

Петр пришел в себя на улице. Джуд снова курил и с интересом вертел в руках отобранный у него револьвер.

— Это же был убийца!

— Ну да. Его зовут Дровосек, и его никак не могут поймать уже несколько лет.

— Но мы могли!

— Как-то он дал в газете объявление, что следующей ночью не тронет тех, у кого дома будет играть джаз. И весь город в ту ночь сошел с ума. Музыка была повсюду. И никого не убили.

— Мы можем его арестовать.

— Судьбу можно только обмануть.

Джуд вернул Петру револьвер и вальяжной, расхлябанной походкой пошел вдоль тротуара. Петр послушно поплелся следом. Происходящее напоминало ему фантасмагорию, театр, этакую персональную постановку именно для него, для единственного зрителя. Черные тени и перекошенные лица сменяли друг друга. Толстая луна танцевала в облаках.

Они вышли к реке.

Посторонились. Группа людей в белых остроконечных клобуках протащила на веревке через заросли травы чернокожего полуголого парня. Тот, увидев Джуда, протяжно застонал, и ближайший мучитель в белой одежде обрушил на его лицо тяжелый приклад ружья. Кровь хлынула из рассеченного лба, при свете луны заблестела выпирающая кость. Процессия двинула дальше. Из-за куста выскочила собака и припала мордой к темному пятну на земле.

— Боже… – вздохнул Петр, когда разглядел, что у пса человеческое туловище.

— Ругаро. – Джуд почесал собачью голову за ухом.

Петр с сомнением оглядел человекопса. Какой милый паноптикум. Наверное, он пьян. Определенно пьян. Еще эта духота. Мерзкий дух липкого города. Смерть друга. Сказка. Вот куда он попал. В страшную сказку. Все сказки страшные. Потому что они про жизнь. Сейчас разойдутся в стороны кусты, и он увидит избушку на курьих ножках. Или мертвецов. Или еще какую чертовщину.

Петр засмеялся в голос. И Джуд довольно засмеялся следом.

Они отступили от каналов к вязовой аллее. Черные великаны расправили плечи и тихо шелестели листвой под набежавшим ветерком. Вдоль аллеи нежным светом горели фонари. Тут стояли укрытые тьмой особняки, чем-то похожие на усадьбы русской глубинки. Петр поежился: