Книга DARKER. Твари и хвори, страница 124 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— Это хоть безопасно?

— Вроде как да.

— А мы не нарушаем никакой пространственно-временной континуум или типа того?

Лёха, смеясь, закинул мне руку на плечо:

— Это просто короткая дорога, а не телепорт.

Я так не считал, однако все равно согласился. Было слишком любопытно. Мы пошли, а потом он аккуратно, но крепко взял меня за руку. Я неловко дернулся от неожиданности и попытался вырваться.

— Лёха, ты что, пидор? – как-то беспомощно спросил.

— Конечно, братишка, сказать забыл, иди сюда!

Он начал манерно дуть губы и целовать воздух.

— Бля, пусти, все смотрят же!

Я шипел и дергался, пока не наткнулся на непривычно серьезный взгляд.

— Не вырывайся. Иначе никак не пройдешь. Заблудишься.

И что-то настолько неприятное было в этом простом «заблудишься», что мне сразу расхотелось шутить.

— А что будет?

Лёха неохотно ответил:

— Бабушка рассказывала: тот, кто заблудится на дороге, потеряет душу. И никогда не найдет покоя.

Жарким летним днем меня пробрал озноб. Я всегда боялся жутких бабкиных поверий, а потому усиленно закивал, мол, понял-принял, и крепче сжал чужую ладонь. Пошли дальше. И так все было плавно, обыденно, что не сразу заметил: люди вокруг пропали. Дорога казалась знакомой, но смутно. Типичная дворовая тропа между панельками. Многоэтажки, детские площадки, редкие ларьки. Возле одного из них я предложил купить водички, но Лёха с таким ужасом посмотрел на меня, что я резко захлопнул рот на полуслове. Когда обернулся к ларьку, заметил, как в темном раскрытом окошке посветила чеширская улыбка.

Стала ясна еще одна странность: мы шли только дворами, выходя из одного пространства и тут же попадая в следующее. Все они – копии друг друга. Стало совсем не по себе, когда Лёха уверенно зашел в подъезд, поднялся на этаж и без ключа открыл чью-то квартиру.

— Лёх, что за хрень?!

Моя ладонь вспотела и скользила, но я не отпускал его руки.

— Спокойно, так короче. Все равно никто тут не живет.

— Откуда ты…

Квартира была заброшенной, со следами ушедшей жизни – всюду вещи прошлой эпохи, покрытые серой пылью. Лёха дошел до открытого окна, буднично скомандовал:

— Сейчас будем прыгать.

И прыгнул, потянув меня за собой. Я завизжал, уж думал: все, дошутились. В новостях напишут: «Их разлучила смерть: два малолетних шиза-домушника вышли из окна, держась за руки». Но высоты было с локоть, хотя я помнил, что мы поднялись на второй этаж.

— Ну ты и трус! – рассмеялся Лёха и повел меня дальше, уходя от многоэтажки в сторону детской площадки.

Я в шоке осмотрел пустую стену без единого окна, которая осталась за спиной:

— Какого ху…

Лёха собирался ответить, но дверь ближайшего подъезда открылась, и оттуда вышел бомж. Точнее, так показалось из-за небрежного рваного вида, но у меня была пара секунд приглядеться, пока Лёха впал в ступор. И я понял: нет, перед нами не бомж и вообще не человек. Потому что не лохмотья это, а слои рваной гнилой кожи, покрытой струпьями.

Существо повернуло к нам искореженную морду, неестественно широко раскрыло рот, и тут Лёха побежал, таща меня за собой. Мы удирали, как будто за нами гналась свора псов. Бежали через дворы, насквозь пролетали коридоры многоэтажек, плутали в заброшенных хатах, снося мебель. Казалось, Лёха не находил нужной дороги, пока не свернул в тупик. Я коротко обернулся: этот уродец катился за нами на четвереньках. Стало страшно до обоссывания. Дернул Лёху за руку и заскулил, но он уже обнаружил лаз между домами. Мы протиснулись, ободрали локти, спину и коленки, а вылезли уже на людной и знакомой улице – в паре кварталов от Лёхиного дома. Мои глаза намокли от пережитого стресса и облегчения. Посмотрел на Лёшу, чтобы глупо пошутить, но осекся. Лицо друга было бледным, губы дрожали, зрачки сузились до точек, и я мгновенно понял: что-то случилось.