Книга DARKER. Твари и хвори, страница 102 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Валилось за крыши западных пятиэтажек уставшее за день солнце. Поздний сентябрь малевал позолотой по растрескавшемуся асфальту. Откочевывали на юг перелетные птичьи стаи. В песочнице возилась даунка Лариска с пятого этажа. Неопрятная, сопливая, вонючая и уродливая. Ее Элька тоже ненавидела, но не очень сильно.

— Может, рванем? – в который раз предложил Рашидка. – Самое время сейчас. Задрало все.

Он, в отличие от брата с сестрой, отца своего знал. Тот раз в год присылал из Ташкента посылку со сладостями, аккурат на Рашидкин день рождения. Сладостями мамда с Игоряном закусывали.

Рвануть означало удрать, пока тепло. На товарняках или автостопом добраться до Махачкалы, оттуда на чем придется до узбекской границы, а там как сложится. План побега за лето обсуждался неоднократно и всякий раз отвергался как бесперспективный.

— Нужны мы твоему папашке, как занозы в жопе, – подводила обычный итог Элька. – Даже если доедем целыми.

Занозы от раза к разу менялись на бигуди, гвозди и глистов. Суть не менялась. На этот раз, однако, идея сбежать не вылетела у Эльки из головы, когда троица вернулась в захламленную, провонявшую перегаром и блевотиной хрущобу, а застряла в башке, словно зацепилась за извилины.

В апреле ей стукнет шестнадцать, чуть больше полугода осталось, прикинула Элька, умостившись на матрасе за ширмой. Возраст согласия. Гребаная школа пойдет на хер тем же днем. Тогда она и в самом деле может рвануть. Одна, без пацанов. Их, если у нее выгорит, позже вызовет. Паспорт есть, в ментовку низахер не отволокут. Прибьется куда-нибудь. Или к кому-нибудь. Бабский опыт, в конце концов, не повредит. В возрасте согласия и с ее характером как-то даже стыдно быть целкой.

— Это херня, – раздался вдруг скрипучий старушечий голос. Не снаружи раздался, а изнутри, будто старуха обосновалась у Эльки в мозгах. – Побег ничего не решит. И не поможет.

Элька вскинулась с матраса, рывком уселась.

— Ты кто?! – ошеломленно выдохнула она.

— Я-то? – Невидимая собеседница хмыкнула. – Какая тебе разница? Можешь считать, что добрая фея. Или злая ведьма, мне все одно.

Элька вскочила, заметалась. Рванулась к кладовке, врубила ночник. На игрушку умостившаяся посреди кучи тряпья Барбара больше не походила. Она теперь напоминала злобную уродливую колдунью с картинки в растрепке «Сказки братьев Гримм».

— Твою мать, – выдохнула Элька.

— У меня нет матери. – Губы куклы не шевелились, голос по-прежнему исходил откуда-то изнутри. – Я исполняю желание. Только одно, самое заветное, настоящее. Гретка, например, пожелала забугорного принца. Она его получила. Не спеши, подумай. Хочешь удрать – удерешь. Но второго желания не будет. Поняла?

Элька ничего не поняла. Ни в фей, ни в ведьм, ни в прочую чертовщину она не верила. В жизни и без них хватало говна. Однако она ведь не спит, не бухая и не обкурена дурью. Откуда тогда взялся весь этот бред?

— Хорошо, я подумаю… – неуверенно прошептала Элька. – А ты не гонишь? – на всякий случай спросила она.

Барбара хмыкнула вновь.

— Проверь, – предложила она. – Ты ведь ничего не теряешь.

* * *

О заветном желании Элька лениво думала всю следующую неделю, валяясь за ширмой с гриппом. Пока грипп шел на убыль, думалось все реже и неохотнее. Не было у нее желания. Ни заветного, ни какого еще. Не принца же просить, как Грета. В гробу Элька тех принцев видала. Если она и сойдется с кем, это будет правильный пацан или блатарь. Под стать ей самой, только сильнее и авторитетнее.