Книга Голоса из подвала, страница 84 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

Она задавала себе много вопросов, но тщательно избегала вопроса о том, действительно ли слышала в оранжерее шепот.

Запах роз проник в спальню через открытое окно. Она не поленилась встать и запереть ставни.

* * *

Камышев, агент по продаже недвижимости, приятный интеллигентный мужчина лет пятидесяти, жил в квартале от Томилиных. В пятницу он заглянул к ним, чтобы узнать, не требуется ли помощь.

Лера сказала, что помощь нужна лишь в поедании свежеиспеченных бисквитных пирожных, и Камышев с радостью согласился. За столом Лера спросила его про пустующий дом.

— Там уже двадцать лет никто не живет! – вздохнул гость. – Раньше я пытался продать его, но теперь пол в доме совсем провалился, и у меня не хватает наглости предлагать клиентам такую нору.

— Вы, наверное, единственный честный агент по продаже недвижимости, – заметила Лера.

— И самый бедный, – добавил Камышев.

— Так что насчет предыдущих жильцов? – не дала Лера сменить тему.

— Молодая женщина, Катя Салмина. Не местная, откуда-то из Сибири, что ли. Люди так к ней и не привыкли. Не любили ее, знаете ли.

— Были причины?

— Ага. Женщинам она не нравилась из-за красоты. Столько лет прошло, но я, как сейчас, помню ее черные волосы и большие карие глаза. Такая не может не нравиться мужчинам, но мужчины ее тоже недолюбливали. Недоступная, знаете ли. Ухажеры зря тратили энергию, Катя никого к себе не подпускала. Любила только цветы.

— Черные розы?

Камышев удивленно расширил глаза:

— Откуда вы?..

Настя как раз доела свою порцию и убежала играть во двор, оставив взрослых наедине. Лера в общих чертах рассказала про оранжерею.

— Так розы до сих пор растут? Странно. Что ж, Катя вложила в них столько любви, что, наверное, хватит еще на полвека.

— Почему она переехала?

— Кто сказал, что переехала? Она пропала, так вот. Пропала без вести в середине девяностых.

* * *

— Где ты это взяла? – Лера вырвала из рук дочери букет цветов.

Настя, обиженная реакцией матери, всхлипнула:

— На соседском участке! Я хотела сделать тебе подарок.

Лере стало стыдно за свой гнев, и она обняла девочку:

— Спасибо, солнышко, мне очень приятно. Но я прошу тебя больше никогда не ходить в ту оранжерею.

— Она же совсем рядом!

— Настюш, послушай меня. Это опасно. Там везде осколки. Ты могла порезаться!

— Прости, мам. Я больше не буду.

— Клянешься?

— Клянусь.

Настя убежала во двор, а Лера склонилась над букетом. Охапка черных роз. Длинные неровные стебли с изумрудными листьями, бутоны-переростки, темно-лиловые снаружи, почти багровые в сердцевине.

— Никакие они не черные, – сказала Лера, – в розах нет черного пигмента. Просто темный оттенок. Вполне симпатичные цветочки.

Она подняла букет и ойкнула от боли. Шип проколол палец. Капля крови упала на бархатный лепесток.

* * *

Лера спала беспокойно, ворочалась и постанывала. В приснившемся кошмаре она брела по оранжерее и кусты тянули к ней свои ожившие ветки, бутоны поворачивали ей вслед карие головки. Настойчивый шепот манил в недра пропахшей разложением темноты, туда, где свет луны, проникающий сквозь арочный потолок, высвечивал одинокую фигуру. Это был женский силуэт, окруженный армией черных цветов.

Лера проснулась в холодном поту. Стояла ночь, в комнате сладко пахло розами. В полумраке она различила букет на прикроватном столике. Бутоны показались глазами чудовища. Лера натянула на голову одеяло.