Книга Кровавые легенды. Русь, страница 178 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Охренеть, – сказал Илья, улыбаясь. – Привидение раздавало ви-фи?

— Наверное, нет, – пожала плечами Леся. – Наверное, мне этого хотелось бы, вот я и прочла все не так, прочла его фамилию там, где было что-то совсем другое. Но, знаешь, мне тогда так спокойно стало. – Леся просветлела. – Как камень с души упал.

— Потому что твое привидение было хорошим, – то ли подыграл, то ли всерьез сказал Илья.

— А твое?

— А мое привидение – просто какой-то бездомный, дорвавшийся до мусорников.

Ночью Илье приснилось что-то темное, скользящее по средневековым улицам, заглядывающее в подвалы и запертые магазины, в витринах которых обитали марионетки и пряничные человечки. По брусчатке, припорошенной палой листвой, по набережной, где покачивались на воде клочья пены, напоминающие перья чаек, мимо островков света с пьющими пиво, смеющимися, кутающимися в пледы людьми – смех затихал за поворотом. В узкий переулок, обмахнув тенью изваяние скорбящего Христа, в сквер, к спортивной площадке, огражденной забором, за которым играли в баскетбол разгоряченные дети, скинувшие в кучу рюкзаки и куртки; сгусток тьмы припал к прутьям, вдыхая запах молодого пота.

Никем не замеченный. Голодный.

Утром допущение, что призраки существуют, казалось Илье несусветной блажью. Детские сказки, Карлсон, гоняющий разбойников по крышам Стокгольма, Каспер и его друзья, Лизун, Патрик Суэйзи, Скрудж МакДак, кандалы и простыни. Фантазеры, принявшие подобающее количество пива, населили площади, дворцы и монастыри Праги мертвыми турками, звонарями, Лукрециями, даже мертвыми индейцами и пиратами. Но единственная реальная опасность, исходящая от привидений, заключалась в том, что вера в них могла привести человека в Богницкую психиатрическую клинику или в психиатрическую клинику у коричневого роддома. А Илье было рановато туда попадать.

Он планировал переделать кучу дел на выходных, но в субботу продрых допоздна и все равно чувствовал себя рухлядью. Кое-как реанимировался в воскресенье, испытал прилив энергии, помчал на хоккейный матч. Там энергия испарилась, пиво не лезло в глотку, спорт не увлекал. Наступил понедельник.

Почтамт встретил несвежим душком, измятыми лицами сотрудников и курганами писем и посылок на сортировочном столе. Торговые компании погребли почтальонов под тоннами своих проспектов: едва Илья управлялся с одним брендом, как поспевал другой. Работы было столько, что он перестал обращать внимание на коллег и на само здание. Мало думал о привидениях и почти совсем не думал о Вике. В подъездах ароматы готовящейся еды кружили голову и заставляли пустой желудок урчать.

«Последняя пенсия», – обрадовался Илья, заволакивая полегчавшую тележку на крыльцо. Божедара из его взвода сказала, главное – выстроить собственную систему, и была абсолютно права. Конверты, не нашедшие адресата, – в сумку. Подписанные уведомления – в карман куртки, к связке ключей, протеиновым батончикам, шариковым ручкам и «пипаку». Чаевые – в правом кармане штанов, а бумажный мусор и сигареты – в левом. Излишек листовок и газет – в карман тележки. Хаос усложняет работу. Систематизирование приносит удовлетворение.

Набитый бумагой, как почтовый ящик уехавшего на год жильца, Илья удивился, откуда в нем взялась эта любовь к порядку, эта исполнительность, эта оруэлловская формулировка: «приносит удовлетворение». Утром он собирался немного сжульничать: Карел приболел, а значит, почтальоны обслуживали и зеленый, и оранжевый округа – приоритетные письма не могут ждать.