Книга Кровавые легенды. Русь, страница 127 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Прекрасно! – одобрил король; принцесса взвизгнула от восторга. – Но в какой форме мы это сделаем? Посредством простого заклинания или прибегнем к сложному ритуалу?

— Достаточно будет повеления, – ответила королева. – Тройственного повеления. Пусть каждый из нас выскажет собственное повеление. Теми словами, какие взойдут на ум. Камни положим в схему; я сейчас ее нарисую; встанем вокруг – и произнесем по очереди.

Королева мелом начертила на каменной плитке пола шестиконечную звезду, в ее центр вписала круг, а в него – три кружка. Затем крестиками отметила вокруг звезды места, где будут стоять Повелители.

Девять волшебных камней распределили так. Шесть камней, доставшихся от лазутчиков, Германа Измаиловича Ковенацких и Антона Родионовича Решетова, положили по углам шестиконечной звезды. Три камня от бывшей Верочкиной матери, Ксении Константиновны Пятницкой, положили в центр звезды, на маленькие кружки внутри большого круга.

Трое Повелителей встали на отмеченные крестиками места. Первое слово дали принцессе Верочке.

— Я хочу, чтобы… – начала она, но королева прервала ее:

— Дитя мое, не „я хочу“, а „я повелеваю“.

— А я хочу хотеть, а не повелевать! – упрямо топнула ножкой Верочка.

Король молча сделал знак королеве: чуть склонил голову и прикрыл веки. Королева поймала этот сигнал и отступилась:

— Хорошо, дитя, будь по-твоему. В принципе, „хочу“ и „повелеваю“ – это синонимы, когда дело касается настоящего волшебства. Так что вреда не будет, если одно заменить другим. Продолжай.

Верочка вкрадчиво и самодовольно улыбнулась. Продолжила:

— Я хочу, чтобы в стране врагов все волшебные камни стали… – Она задумалась. – Стали делать наоборот. Да!

Второе слово предоставили королю:

— Мое королевское величество повелевает, дабы страна врагов стала отныне волшебным городом, а поспособствовали бы этому тамошние волшебные камни, недолжным образом доселе употребляемые.

Последней держала слово королева, она замкнула треугольник повелений:

— Повелеваю, чтобы в стране врагов обрушились старые законы и правила, чтобы волшебные камни – камни равновесия – стали камнями хаоса, в котором возможно все, любое чудо, только пожелай. Пусть это придет к ним, как вирус, и завоюет весь их жалкий мирок, и все начнется с города, который они называют Москва, от него на север и юг, на запад и восток да растекутся потоки, да повеют ветры, да поползут трещины. Да здравствует новый мир!

И – стало так».

В одну секунду Петр сочинил и рассказал эту сказку. Мгновенно. Вот только какой системе измерения времени принадлежала та секунда, то мгновение? Ведь какова система измерения, такова и единица в ней.

Верочка была в восторге.

Петру показалось странным, что, сочиняя о лазутчиках, он наделил их именами, да еще в таких подробностях: Герман Измаилович Ковенацких, Антон Родионович Решетов. Как только он задумался об этом, в его воображении тут же нарисовались две фигуры, одна почему-то голая, другая одетая. Он сразу понял: голая фигура – это Ковенацких, одетая – Решетов.

«Прочь!» – с досадой отмахнулся он, и тут же сгинули фигуры.

Верочка, довольная новой сказкой, тихо посмеивалась, переваривая услышанное в своем воображении.

Прежде мир был иным, в самой основе иным. В сердце всего лежала технология, в почете были наука, научное мышление, рациональность, логика, строгая последовательность, арифметическая прогрессия, геометрическая прогрессия, все эти отточенные вещи. Математические, физические и химические формулы работали безупречно. Даже магия хоть и не в таком почете была, как наука, но и та представляла собой вид технологии.