Книга Клювы, страница 92 – Максим Кабир

Камикадзе разбивались о надстройки, извивались, ползли.

— Где второй? — спросила Камила. Корней мотнул головой. — Идем туда.

Они обогнули рубку. За углом едва не врезались в сержанта. Зоунар барахтался на платформе. Дымящийся жирдяй вцепился ему в лицо. Из одежды лунатика проклевывались язычки огня. Почерневшие пальцы проникли в распахнутый рот сержанта.

— Господи… — скривилась Камила.

Обезумевший от боли и ужаса глаз покосился на Корнея. Лунатик прильнул обезображенными губами к губам Зоунара и чавкающим поцелуем запечатал хрип.

— Бери пушку.

Корней подобрал оброненный автомат. Тяжелый, сволочь. Где здесь предохранитель? Вот этот язычок над магазином?

Сержант предсмертно сипел.

— Надо вызволить наших.

Где-то рядом ошивались еще четверо неспящих гадов. Не говоря про жаворонков. Один съехал с навеса едва ли не на голову беглецам. Но к моменту падения он был мертвее полена в догорающем костре.

Минуя трупы, дымящиеся у эконом-салона, Корней и Камила выбежали на палубу. От вони жареного сала тошнило.

Периферийным зрением Корней засек темное пятно справа.

— Осторожно!

Сквознячок обдул волосы. Пули забарабанили о металл.

Бритый тип, который был на катамаране вместе с Зоунаром, палил из-за какой-то цистерноподобной корабельной штуковины.

Камила подняла автомат на уровень глаз.

Короткая очередь проделала в бритом три отверстия, отшвырнула к фальшборту. Он перевалился через перила и ухнул в реку. Заплескало.

— Все игрушки в тире были мои! — хвастливо сказала Камила.

Она крутнулась на каблуках, поймала в прицел светлую фигуру. Красавчик Томаш застыл в проходе. Автомат мертвым грузом висел на его ремне. Корней, отступив к борту, тоже прицелился.

— Пушку на пол!

Томаш, держа одну руку поднятой, снял с плеча оружие.

— Тише, пани!

— Толкай сюда.

Автомат проехал по настилу. Сбоку рухнул, брызнув искрами, ракшас. Позвоночник сломался от удара.

— Черт, — сказала Камила, — чуть не спустила курок!

— Где девушка? — спросил Корней, плечом вытирая текущий по виску пот.

— Она с Виком.

— Где? — Он тряхнул дулом.

Томаш кивнул на отпертую дверь в центральной надстройке.

— Проверь, — бросила Камила Корнею, — а мы с этим недоделанным Брэдом Питтом вытащим остальных.

Повторять ей не пришлось.

Сбегая по лестнице в обшитые бархатом недра парома, он извлек из памяти слова Вика: «Этот тип… Отто… очки… похож на моего сокамерника».

«Что, черт подери, творится?!» — подумал Корней.

«Он придет за мной. Бог послал мне его — Ангела-Хранителя. Он обязательно придет».

Каюта походила на номер в пятизвездочной гостинице. Две кровати — на соседней лежала голая брюнетка ослепительной красоты. Кудри цвета вороньего крыла рассыпались по подушке, упругая грудь вздымалась и опадала. Конечности зафиксированы ремнями, примотаны к резным столбикам в изголовье и изножье кровати. Бедра разведены в стороны, как и бедра Оксаны.

Обитателей парома нельзя было упрекнуть в отсутствии вкуса. Брюнетка могла оказаться фотомоделью. Или высокооплачиваемой актрисой.

Но в новом мире она исполняла роль резиновой куклы для нужд Адамова и его лизоблюдов. Они даже не заботились о том, чтобы вытирать сперму с ее живота.

Брюнетка рассматривала Оксану.

Видимо, наблюдатели заводили Вика.

Повалив пленницу на постель, насильник взгромоздился сверху, рывком разделил колени. Он ворковал по-чешски, оглаживая выпуклости женского тела. Нашел сквозь ткань сосок и ущипнул так, что слезы хлынули из глаз. В свободной руке он сжимал нож. Лезвие упиралось Оксане в бок и прокололо кожу.