Книга Клювы, страница 74 – Максим Кабир

Сато не улыбнулся:

— Но должны же существовать способы!

Тоути проговорил безмятежно:

— Мы не успеем их найти. Не забывайте. Мы сами скоро заснем. И впустим его в наши сны.

— Я читал. Рекорд бодрствования — одиннадцать дней.

— Мы не продержимся и треть этого срока. Завтра мы почувствуем упадок сил. Послезавтра нас будут мучить галлюцинации. Через шестьдесят часов — кошмары наяву. Организм будет вырабатывать индолы — такие самопальные марки ЛСД. Дальше — деперсонализация. Мы забудем свои имена.

Профессор отодвинул ящик стола и швырнул перед Сато тонкую стопку бумаг.

— Демоны, — сказал он задумчиво, — гипнотизеры… вот кем здесь пахнет. Это же бред, что Луна влияет на сомнамбул. Но, полковник… Это началось не в ноль часов ноль минут по среднеевропейскому времени, как пишут газеты. Двадцать четвертого числа в Италии, в Бельгии, в Аргентине были задокументированы случаи лунатизма. Сомнамбулы прыгали из окон, грызли свои запястья, кидались под машины. В Праге бизнесмен стесал губы об асфальт. Но эти еще никого не убивали, и их в итоге удавалось разбудить. То же самое наблюдалось двадцать пятого. Южная Америка, Киргизия, Новая Зеландия… Позавчера моя жена ходила во сне. Она думала, что сжимает в руке нож, и била им меня в грудь.

Полковник выпустил распечатки из рук. Профессор продолжал, доставая серебристый диктофон:

— Будто что-то искало лазейку в наш разум. Двадцать четвертое — тринадцатый и четырнадцатый лунные дни. Спутник Земли освещен на девяносто шесть процентов. Двадцать пятое — четырнадцатый и пятнадцатый лунные дни. Девяносто девять процентов. Сегодня — полнолуние. И оно нашло путь.

— Оно?.. — ошарашенно повторил Сато.

— У господина Канбэ присутствует фоновая активность. Он реагирует на окружающий мир. Анализирует часть поступающих сигналов. Я задал ему несколько вопросов. — Тоути выдержал паузу. — Баку, полковник. Тапир Баку. Вот кто нам поможет.

Профессор щелкнул кнопкой и спросил — уже из динамика диктофона:

— Зачем ты убил свою жену, Митико? Зачем?

Голос лунатика был блеклым и глухим:

— Оно приказало мне.

— Назови его имя.

— Песочный человек. Лунное Дитя.

Грузовик они оставили на парковке модерновой новостройки, в нескольких кварталах от пункта назначения. Промышленный район Высочаны не привлекал туристов. Казалось, кошмар пощадил его. Но стоило присмотреться…

Пустые дворы. Пустые улицы. Шелестящие кронами деревья в пустом парке.

Столб дыма, вздымающийся, как вражеский флаг над военным аэродромом. Ни трамваев, ни проезжающих машин. И в окнах элитных высоток, за бликующими стеклами — силуэты окоченевших людей.

Как преступники, хоронясь в тени, шестеро неспящих пробежали рысцой к двухэтажному дому под красной черепицей. Прежде Корней мечтал поселиться в таком.

Пока хозяин искал ключи, Корней и Оксана познакомились с водителем. Камила была платиновой блондинкой средних лет, крупной и круглолицей.

— Добро пожаловать! — Филип отворил двери.

Огромная светлая квартира была заставлена холстами — настоящий выставочный зал.

— Так вы художник?

— Типа того, — улыбнулся Филип.

— Очень красиво! — восхищенно воскликнула Оксана.

Корней решил, что не все потеряно, если искусство еще способно захватить. Гости вертели головами, рассматривая картины. Лишь синевласка Вилма рухнула на диван. Выглядела она плохо и постоянно чесалась. Голые ключицы исполосовали царапины. Вилма принюхивалась и морщилась, хотя Корней не чувствовал никаких неприятных запахов.