Книга Клювы, страница 43 – Максим Кабир

«Спать нельзя». Словосочетание впилось в загривок ледяными когтями.

Заурчал двигатель.

— Подождите! Не уезжайте!

Женщина бежала по тротуару, она несла девочку трех-четырех лет. Голова ребенка свесилась на грудь.

— Подождите!

Филип припал к стеклу.

«Боже, пусть это будет галлюцинацией!»

Автобус сорвался с места, обдав выхлопным газом автоматчиков. Последнее, что видел Филип, — женщину с дочерью в обнимку и пустые глаза девочки, когда она вдруг вцепилась молочными зубами в материнское горло.

Побережье Франции…

Вода была кристально чистой, отливающей изумрудным цветом. Солнечные лучи пронзали океанскую гладь. Шевелились, словно на ветру, серебристые водоросли, облепившие скалы. Шныряли стайки плоских, как летающие тарелки, камбал.

И Сергей ощущал себя пришельцем, инопланетным гостем. Он парил над дьявольски красивым пейзажем. Из регулятора выпархивала цепочка пузырьков. Воздух бесперебойно поступал в тренированные легкие. Сергей кувыркнулся и поплыл к камням. К железным руинам.

Подводное царство с детства очаровывало его. Ему снились неизведанные пучины, киты, ионические колонны затонувших городов, коралловые дебри. Он замирал у телевизора, когда там геройствовал его кумир Жак-Ив Кусто. А сейчас балансировал в пространстве, отталкиваясь ластами, и счастье переполняло душу.

«Двадцать метров, — подсчитал он и тут же поправил себя: — Нет, девятнадцать саженей».

О корабле ему сообщил Гийом, подросток, охотящийся на ставрид в этой части французского побережья.

— Его находить и терять несколько раз за пять лет, — сказал рыбак на корявом английском. — Словно он перемещаться по дну.

Никуда не перемещался, вот же он, немецкий красавец-буксир. Бурый, не отбрасывающий тени на песчаный откос. Якорь и прочерченная якорем борозда. Жгуты стальных конструкций, паутина порванных бимсов. Мутные иллюминаторы.

Сергей дотронулся до перил. Торжественно. Восхищенно. Изучил покореженные мачты, такелаж и рангоуты, обсаженные моллюсками, усатыми омарами. Двинулся вдоль кормы. Палуба зияла выбоинами. Кишела и вздымалась за ребрами непроницаемая тьма.

В гостинице ждала Таня. «Ты опять купаться?!» — негодовала она. Он досадливо морщился. Жалел, что взял ее с собой. Этот отпуск станет незабываемым вопреки ее дурацким капризам.

Судно манило. Течение взъерошивало поросль мха на изъеденных боках.

Парень подплыл к пасти-дыре. Навьюченный человек-амфибия в безмолвном мире. Спустился внутрь, оберегая снаряжение от выступов-клыков. Баллон чиркнул о бортик. Нагрудный фонарь, как меч джедая, вспорол темноту. В упругом луче кружили чешуйки. Стены щетинились острыми ракушками. Возбужденный, Сергей скользил по арочному туннелю. Запоминал маршрут. Вправо. Влево. Влево.

Гальванические токи уничтожили медные ручки на дверях. Сгнили столики и кровати в каютах. Но железо блестело как новенькое.

Вода стала холоднее, она жалила сквозь резиновый костюм. Кожа покрылась мурашками.

Сергей думал о муренах, осьминогах, прожорливых акулах. И о сокровищах, конечно.

По трапу он углубился на следующий ярус. В коридоре было сумрачно, кляксы мрака попадали в световой сноп, извивались. Еще пролет.

Корабль закряхтел, заставив вздрогнуть, стиснуть кулаки.

— Ох, черт! — хмыкнул аквалангист, вслушиваясь в скрипение древних механизмов. Не помешал бы автоген — большинство помещений было заперто. Разыгравшееся воображение рисовало склады боеприпасов, даже золото Рейха. Богатства крейсера «Эдинбург», слитки Empire Menor, клады галеона Nuestra Señora de Atocha.