Книга Город звериного стиля, страница 73 – Ольга Апреликова

Опустивший было руку Саша снова зажал себе рот. И потом он обращался с Галькой, как с хрустальной, пока засовывал ее в обвязку и страховал на подъеме, говорил тихонько, ласково. Галька рядом с ним казалась игрушечной. Когда передал ее наверху товарищам, съехал обратно к Муру. Спросил:

— Вот как? Скажи, как? В догонялки играли?

— Убегала, да. Потом заблудились, – пожал Мур плечами.

— А сюда как попали?

— Вот, – показал Мур в дыру шкуродера.

Саша присел, направив в дыру свет налобника:

— И чо, без веревок? Как?!

— Сначала она. Потом я, – Мур влезал в обвязку и даже умудрялся затягивать пряжки сам. – Да тут метра четыре всего-то. Застрял было, но сполз вниз, извернулся и вытянулся.

— Повезло. Если б ты только понимал, как вам повезло! – Саша заметно осунулся. – Там внизу ребята нашли, где вы в Заповедке сидели, книжка там валяется. А потом… По следам пошли… И… Немыслимо. Пройти там снова сможешь? Вспомнишь?

— Сегодня?

— Ты пионер-герой, что ли? А если б ходы вниз повели, если б осыпь? Там, где вы следы оставили, сыплется все, только тронь… Придавило бы, как котят, или замерзли раньше, чем мы бы вас отыскали. Как вы вылезли вообще сюда, никто не понимает.

— Мы, в общем, недолго пробирались.

Саша посмотрел на него как-то странно:

— Недолго? Погоди-погоди, ты думаешь, ты все еще в Заповедке, что ли? Да это Байдарашки уже. Неоткрытая часть.

— Чего часть?

— Неоткрытая часть пещеры, понял? Не было тут никого никогда. Пустоты эти только недавно ученые оконтурили электроразведкой, – Саша уставился так, что Мур испугался. – Правду, видать, говорят, что вы, Мураши, из горных.

— Ты-то хоть не начинай. Просто мы с Галькой за кем-то шли, – сказал Мур. – Только догнать не могли. Надо осмотреться тут, наверно, где-то еще лаз, куда они ушли.

— Кто? – устало спросил Саша.

— Горные, кто! Не знаю. Я не видел кто. У них свечка была. Саш, ну сам подумай, разве мы сами могли бы выйти? Без света, без веревок, на ощупь? Нас кто-то вел, молча, светом, как… Как глубоководный удильщик.

— Ты хочешь сказать, у нас тут под носом кто-то лазит и все давно разведал, а мы не в курсе?

— Саша, я не знаю. Это же Урал. Может, тут в горе какие-нибудь объекты со времен Холодной войны секретные. Или у кого еще схроны какие-нибудь. Должно же быть объяснение.

— Следов-то нет… Только ваши. Ладно, – встряхнулся Саша. – Объясним. Вот как ты дозвонился еще, мне непонятно… Ладно. Давай, лезь… Готов? Вира помалу!

Подъем, свет по глазам и пахнет небом, озоном, а это вот – бескрайний, жутко бездонный сверху простор, и нужно вцарапаться на бревно; потом трап из досок, наконец снег, он пахнет арбузом и осиной, потом твердый грунт под ногами, счастье спасения и ужас пережитого, запахи острые, живые; дядьки большие, громадная куртка кого-то из них прямо поверх его грязной и обвязки; хлопки по спине и «Заново родился!», потом снегоход, едко пахнущий бензином и мазутом, и позади отваливает в прошлое громадный глинистый, чуть присыпанный снежком, с бревном поперек, провал воронки, куда спускаются один за другим спелеологи в красных и оранжевых комбезах; потом чей-то внедорожник – и как-то сразу дом деда на другой окраине Кунгура, и там еще какие-то люди, вроде как начальство Пещеры; а прямо посреди комнаты спит на раскладушке между двух обогревателей Галька, умытая, с забинтованными руками, со здоровенной ссадиной на лбу – и в тоненькую руку воткнута иголка капельницы, а женщина какая-то, наверное, врач, рядом.