Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
Долька пожала плечами. Задумчиво посмотрела на Дениса на соседнем ряду, торопливо покрывавшего циферками тетрадный лист: ради экзаменов он пахал, как раб ради свободы. Потому что собирался подавать документы в московский институт. Денис умный. И еще – рослый, красивый. Добрый, губастый человек-лось. Мур скорей отвлек Дольку: — Так, вот что. Нужен отдых. Давай-ка смоемся с шестого и седьмого? И пойдем погуляем, и купим все, что ты захочешь! Давай сестре твоей тоже что-нибудь купим? — Да я и не знаю, что ей купить, – растерялась Долька. – У нее только коньки в голове. Ну катастрофа, что больше кататься нельзя. Будто больше в жизни смысла нет другого. Ну ее… Ай, Мурчик, с уроков мы точно уйдем, – на миг она стала похожа на прежнюю самоуверенную Дольку. – Сколько можно время терять. Это она ведь не о нем? На литературе, под речитатив учительницы о том, как «автор проводит героя через новый круг испытаний», он все думал, как дальше жить. Есть ли у него собственная цель? Потому что вот он сам – чего хочет? Ему все казалось, что новая жизнь влечет его, как лодку без весел. То дед сказал: «Давай, будешь геологом» – и Мур учит геологию. Долька сказала: «Будешь моим парнем» – и Мур с ней встречается. Но ведь и геология – круто, и Долька – прелесть? Чего еще хотеть? Не искать же себе «новый круг испытаний». Снаружи мокрая погода потихоньку ползла к весне, и Мур сосредоточился на ней, чтобы не думать о планах Дольки на его жизнь. Как будто она уже все решила за него, и с какой стати… Ну, она ведь «долька». Может, и не случайно ей такое имя нравится, потому что не может или не хочет быть целой? Сама идти по жизни боится? Надо, чтоб за руку вели? Потому и липнет к нему? А никакой любви нет? Ох, да как же разобраться, любит или подлизывается? Ну нет, она же хорошая… Так, надо думать о весне! Верба пушистая и мать-и-мачеха, это уже скоро! В сером небе неспешно протаивало голубое, скрывалось, снова протаивало, и сквозь все это по посадочной глиссаде заходил над Камой в сторону аэропорта серебристый самолет. Мур глубоко вздохнул: пахло мокрым снегом. Журчали под снегом ручейки. До каникул – три недели… Долька чуть обогнала и заглянула снизу – а этот зеленый цвет ее линз вовсе и не малахитовый, природный малахит цвета светофора никогда не бывает. — А давай поедем в аэропорт и поближе посмотрим на самолеты? – заискивающе улыбнулась Долька. – Давай? Пожалуйста! Она правда словно ожила, как будто не было никакого Ергача. Даже щеки розовые! И Мур согласился. И они, перепрыгивая через прозрачные снежные лужи, поспешили на трамвайную остановку на соседней улице. Егоша, не оставляя в слякоти следов, стелилась вдоль стен – всегда рядом, всегда начеку. А ведь от нее, наверно, можно улететь на самолете? Уехать на поезде? Как она догонит? А кто тогда в Ергаче был? — Что ты все вбок косишься? – поморщилась Долька. — Кофейню высматриваю, – соврал Мур. Никто, кроме него, черную полувидимую тварь никогда, к счастью, не замечал. А то как бы он объяснял, кто это и что это, той же Дольке? С другой стороны, Долька, пожалуй, тут же исчезла бы из его жизни. Зачем ей жених с приветом? «Жених»? Мура замутило. — В аэропорту кофе выпьем, – мечтательно сказала Долька. – И будем делать вид, что мы никакие уже не школьники, ладно? |