Книга Город звериного стиля, страница 160 – Ольга Апреликова

Нерожденная на носу встала, повернулась к ним, улыбнулась. И Мур увидел – тут, в реальности, она правда была из белого, сталактитового льда, с ног до головы. И сейчас этот лед быстро таял. Капли срывались и летели за борт, сверкая розовым в лучах низкого солнца. Жалкая зеленая Долькина шубка насквозь промокла. Девочка придерживала прозрачными мокрыми пальцами красную ленту, прикрывающую глаза, и улыбалась.

Галька заплакала навзрыд, вцепившись в скамейку, а сестра ее таяла, таяла, таяла – и вдруг ледяные ножки ее подломились, и она повалилась за борт. Только упала поперек носа лодки мокрая лента да звонко стукнули два светлых камешка и, подскочив, сверкнули на солнце и отлетели в воду. Ленту слизнуло волной.

— Отмаялась, – сказал Куль-отыр. – Проводила вас. Всё, считай, простились навек. В воду ушла – хорошо. А ты, девонька, смотри, куколку-то береги пуще глаза.

Позади над океаном вставала, как граница, облачная гряда. Тонко кричали гагары; протянулась на север череда лебедей, но их гагары Рейтартан впереди не было, пропала она. Зато как яркая точка в тумане закачался на воде белый с огоньком бакен.

— Кама, – сказала Галька.

— Вишера еще, – проворчал Куль-отыр.

— Это Пра-Кама два миллиона лет назад текла по Вишере, – сказал Мур, чтобы почувствовать себя внуком своего деда.

— Миллион туда, миллион сюда, – проворчал Куль-отыр дедовым голосом. – Отец-то твой, парень, знал, что там водная жила. Знал, когда взрывал, что воду на свободу выпускает. Потому что, говорит, понимаешь – свобода…

Мур перестал дышать. Взрывал? Сам взрывал? А дед все ворчал:

— А речка-то сама тысяч за четыреста размыла бы породу, поноров у нее там – как соты было. Так нет, вам все сейчас подавай… Чего спешите… Я вот никогда не спешу, да всегда успеваю.

На девять дней деда народу пришло немного. Было тепло, и, чтобы не тесниться в маленьких комнатках, Мур попросил кейтеринговую фирму поставить столы во дворе. Тяжелый ЗИЛок, пригнанный Сашей с Колвы, Мур через заброшенный соседский участок загнал на край своего огорода – нечего ему маячить у вросших в землю ворот на улице. Потом раскочегарил самовар в углу двора.

Вечер прошел хорошо. Дедовы товарищи, добрые тетечки и дядечки, почему-то похожие на грустных седых детей, опять много рассказывали про горы, пещеры и деда, а Саша, поглядывая на Мура, поведал, как идут поиски людей, сгоряча разбежавшихся по парме с какого-то нелегального производства. На этом производстве перемудрили со взрывными работами, хорошо, хоть почти не было жертв – и теперь на его месте речка, да что там, целая котловина водой заполнилась, получилось озеро, и оттуда протока новая хлещет в Колву. Да-да, поддакивали гости, мы вот туда собираемся, обсуждали вчера на заседании кафедры экспедицию; говорят, в верховья Колвы теперь хоть на пароходе подняться можно? Нет? Пока только на катере? Да-да, Саша, поразительно, ведь не каждый день вырывается на белый свет подземная река! Да-да, мы слышали, были какие-то взрывные работы… В тех местах дуниты, вполне может быть, платиноносные… Все под водой? И глубоко? Неужели взрыв в шахте? Да разве можно опознать… И много погибших? Говорят, только один, начальник или кто? Сам взрывал? Да вы что, Саша… Расследование? Целый лагерь брошенный? Сгорело все? Что вы говорите! Теперь рабочих из этого лагеря собираете? Разбежались? Порастащили добычу? Начисто? Может, и правда платина… У Ивана Ильича, с экономического, сын, говорят, вернулся как раз оттуда, год назад на рафтинге пропал, погибшим считали, а тут вот… да никакой платины не надо, счастье, что живой… А, Галочка, спасибо, мне бы еще полчашечки… А где вы такие незабудки, вот в вазочке, нашли? В логу? Кто бы мог подумать… Петя, а вы как, в приемной комиссии уже были, документы подали? Ну ждем, ждем… А вы, Галочка, куда планируете поступать? Ах, школу еще надо закончить? А все-таки, потом? На юрфак? Охрана недр и водных ресурсов?