Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
Нерожденная привела их к холму, выступавшему из болота. Он напоминал остров, заросший огромными кедрами, и наслаждением было идти не по каменной осоке, изодравшей кроссовки, а по желтоватому ягелю, который просто хрустел и ломался. Не успели они пройти сквозь леденящие тени могучих каменных кедров, как опять начались камни, всё больше и больше. Обогнув очередной, они оказались перед срубным серым домом с двускатной крышей, совсем простым и каким-то древним, с дверью без крыльца – тропинка упиралась прямо в порог. На крыше росла трава. Мур таких домов никогда не видел. — Ты тут живешь? – устало спросила Галька Нерожденную. — Нет, это родной нор-кол[72] Вит-эквы. А я живу вместо тебя, – она махнула рукой. – С ними. Пока… Пока ты сама не поймешь, где ты живешь. — Я не хочу с ними жить! — Я тоже, – пожала плечами Нерожденная. – Тут лучше. Ну, идите… Ой. Менквы. Не бойтесь. Из-за дома с разных углов вышли два жутко высоких человека с копьями и хмуро уставились сверху на Мура и Гальку. Поверх меховой одежды они были обвязаны широкими белыми полотнищами, а еще показалось, что они – деревянного цвета. За этими двумя вышли еще двое, потом еще, все в одинаковых острых шлемах. Никогда прежде Мур не чувствовал себя таким маленьким – как пятилетний перед взрослыми. Немножко они были похожи на неандертальцев: широкие в плечах, как танки, грубоватые, скуластые, с выступающими челюстями и надбровными дугами. И тоже с красными ленточками в черных косицах. Галька попятилась – и задела рюкзаком седьмого, такого же деревянного. Зажала рот ладошкой и почему-то на цыпочках подошла к Муру. Тот прижал ее к себе и успокоил: — Мы ничего плохого не делаем. Седьмой, самый высокий, хохотнул, обошел их, встал, загородив вход в дом, протянул руку – с когтями – и сказал: — Мы тоже хотим подарки! Куль-отыру дал? И нам дай! В общем, главному они отдали фонарик и всем – по коробке ИРП, как раз хватило. Наверно, раз эти существа свистят в настоящих лесах, ничего от солдатской еды им не сделается. Менквы прислонили свои копья к стене дома и ушли в сторонку потрошить консервные банки и пачки печенья. Им было весело. Галька грустно сказала: — А Егоша-то наша где? Нерожденная пожала плечами: — Ты же сказала, что она – вода. И правильно сказала. Значит, она везде. Ждет. Иди, – кивнула она Муру на дом. – Там на вышке, ну, на чердаке, в сундуке. Сам найдешь. Нет, ивси, тебе нельзя, – остановила она Гальку. – Женщинам на вышку нельзя. А! Знаешь что, ивси? Сделай мне куколку[73]. И платье ей сшей, – она отломила кусок деревяшки от растрескавшегося бревна дома и протянула Гальке. – Умоляю тебя. Галька пожала плечами. Взяла деревяшку, села на рюкзак: — Мурчисон, дай ножик. Идешь? А что искать-то надо? — Ялпын-улам[74]. Если б Мур знал, что это такое! Ручка двери была каменной, как и всё здесь, но тяжелая дверь открылась легко, как сама. Тут было полутемно, пахло травами. Свет шел сквозь неплотно уложенные жерди потолка. В комнате во весь дом справа от двери располагался очаг, посередине стоял полный лепешек, мисок с ягодами, блюд с мясом и рыбой низкий столик, и у Мура заурчало в голодном животе. Хорошо, что это все каменное, а то не удержаться бы. Он стал оглядываться дальше: все пространство позади столика занимал приподнятый помост, застеленный половиками и оленьими шкурами, на полках стояли какие-то фигурки, утварь. Все каменное. Как же взобраться наверх? Слева от двери в стену лесенкой были вбиты колья – похоже, альтернативы нет. Вспоминая Трамвайный мостик – как в другой жизни пережито, – он поднялся по ним на чердак. |