Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
Мур взял с ее ладони один из алмазов, покрутил. Дед бы такому обрадовался. Даже не самому камешку, а случаю приложить к нему руки. Сел бы к гранильному станку и час за часом, грань за гранью, вымеряя до микронов, вынул бы наружу красоту камня, чтобы сошлись в нем и математика сингоний камня, и оптика преломления лучей, и мастерство. Чтобы рвались бы из-под пальцев радужные искры… Не ради прибытка, ради красоты. Ох, деда… — Мур, не реви. То есть реви, если хочешь, – Галька сама хлюпала носом. – Деда не успел, не успел… — Я ограню тот, что остался, – Мур бросил алмаз в мох, обнял Гальку. – Посмотрю ролики, почитаю учебники по ювелирке, потренируюсь. И закончу тебе камешек. Ящерица, ну не реви… Что, ночуем? — Ах да, Мур! Смотри, вон такая микропещерка, как палатка. Там… Там красиво. У тебя где фонарик? Мур наконец огляделся: в сумерках виднелась близкая скальная стенка все из тех же коричневых и бурых алевритов, местами выше сосен, каких-то очень мощных тут, толстоствольных, реликтовых, а вдоль стенки виднелись обвалы и осыпи. Прямо перед ними в скале, как рот жуткого великана, раскрывалась глубокая темная арка – но не сквозная, просто кусок породы вывалился, раскололся на куски – вот они, под ногами во мху. Галька уже скакала от лодки с фонариком, и белое, какое-то радужное пятно света невыносимо ярко выхватывало из тьмы камни со сверкающими прожилками кварца, стволы сосен, темные листики брусничника на светло-желтом мху. Потом девочка наконец направила луч в грот – и оттуда полыхнуло фиолетовыми искрами. Аметисты. Мур подбежал: когда-то падающие камни раскололи и вскрыли скорлупу громадной друзы аметистов. Вроде бы в алевритах не бывает аметистов, но твердо он не знал. Он вообще знал очень мало. Галька сунула фонарик внутрь друзы, и там сверкало, переливалось, сияло фиолетовое острогранное великолепие. Затем она посветила фонариком по стенкам грота, и Мур увидел наплывы породы, похожие на бурую скорлупу – наверно, там внутри тоже аметисты. Что-то еще блеснуло – и красным, и зеленым, и синим. Он отобрал у Гальки фонарик: в породе гроздочками сидели цветные камешки. Вот темные, как сгустки крови, гранаты, вот лазурит, вот – хризолиты, что ли? Да еще и золото поблескивает в широких кварцевых жилах, прорезающих грот наискосок. — Так не бывает, – фонарик трясся в руках. – Ну не бывает такого смешения пород! — Ну и пусть не бывает, – Галька отобрала фонарик, перевернула и воткнула черенком в щель меж двух камней. – Страшная красота. Грот сиял и сверкал. Того гляди, Хозяйка Медной горы выйдет. Журчала река, пищали какие-то ночные птички, переполошенные белым светом фонарика, ныли комары. Минут пять они любовались, потом Галька боднула Мура в плечо: — Мурчисон, я есть хочу. И чаю. У нас еще три конфеты остались, я помню. Забрала фонарик и пошла отыскивать валежник. Мур вернулся к лодке выгружать спальники и рюкзаки. Пятно света в лесу долго скакало по валунам и мху, потом Галька пришла с несерьезными веточками и куском коры: — Мур, а тут совсем нет дров, тут все какое-то… Новое… И правда, ни веток, ни старых деревьев не валялось под этими могучими соснами, да и не росло ничего выше мха и брусники. Пришлось опять обойтись отпавшими от сосен кусками коры, чтобы вскипятить котелок, а потом Мур изладил дымник от гнуса, подбрасывая на угли сыроватый мох. Угольки мгновенно превращали мох в золотые дендриты, рассыпавшиеся на глазах, и мерцали, убаюкивая. Тепло, июнь – можно и не палить костер для тепла, а так, понарошку, для уюта. В гроте ночевать они не стали – из свода торчали шаткие камни, да и слишком страшно от красоты. Ох, деду бы понравилось. Он-то, может, и нашел бы объяснение такому смешению пород. ИРП, консервы, галеты, чай и последнее яблоко на двоих… |