Книга Функция: вы, страница 58 – Юлия Домна

— Круто отмазалась, – Куница присвистнула. – С ним же ничего не сделать, только обратно отдать.

— И вы на это согласились? – качнул головой Виктор.

— Вик, – Мару улыбнулся, – поверь, через пять минут ты забудешь о какой-то там дрезденской чуме.

Куница утопила в бутылке саркастический смешок.

— Для тех, кто еще не знает… Умер Ян Обержин. Он был членом младшего наблюдательного совета Эс-Эйта и возглавлял проект «Эгида». Некоторым из вас это название должно освежить воспоминания восьмилетней давности. Ян Обержин был преемником Юрия Пройсса.

— Обержин умер, не доехав до места передачи атрибута, – добавила Ольга. – Вскрытие, на котором я присутствовала лично, установило внезапную коронарную смерть, но также присутствие атра-каотики, которой Минотавр решил пренебречь.

— Все-таки… опять искра… – пробормотала Куница.

— Кто доставлял атрибут? – спросила Тамара эхом чужого голоса.

Я шумно вздохнул. Это был наш выход.

— Мы, – ответила Ариадна. – Встречу назначили в галерее его жены. Когда стало ясно, что передача сорвалась, мы вернулись и отдали атрибут Минотавру.

— Точно, репортаж по телевизору… – задумчиво кивнула Куница. – Помню. Да. И контейнер был. Но как ты ранила руку?

— Ты ранила руку? – повторила Ольга с куда меньшей благосклонностью.

— Это случайность, – ответил я ей, но, в основном, Сцилле с Харибдой.

— Их не бывает, – процедила Ольга. – Вы – последние, кто видел атрибут.

— Нет, – возразила Ариадна. – Мы видели только контейнер.

— Это одно и то же!

— Нет.

— Дамы, – терпеливо прервал их Мару. – У вас еще будет возможность поуличать друг друга в несостоятельности алиби. А сейчас мне есть, о чем продолжить. Можно?

По мансарде тянуло бестабачным запахом мяты. Фиц курил, высунувшись в окно, и наш разговор, казалось, проходил мимо него. Но я знал, он прекрасно слышит все через Элизу. Как и она, съежившись в углу, точно мерзнущая престарелая леди, вдыхала сырой дым вместе с ним.

— Даже с Яном Обержином и Минотавром в неотложке мы еще могли изображать пострадавших. Однако ночью, в двенадцатикомнатном пентхаусе, несмотря на дежурство семейного юриста и психиатра, покончила с собой Охра-Дей Обержин.

Фиц закашлялся. Мару осекся. Ольга фыркнула:

— Мы тебе не мешаем?

— Я… не… я… – забормотал Фиц, выныривая из окна, мутный, как утопленник. – Мои извинения…

— Все в порядке. Мы понимаем.

Ольга одарила Мару сумрачным, не видящим, что тут понимать, взглядом, но промолчала.

— Охра-Дей Обержин и прежде была склонна к самоповреждению, – продолжил тот. – В молодости у нее диагностировали пограничное расстройство личности, но это не помешало ей быть научным партнером Обержина, а также завести с ним двух детей. Собственно, семилетний Герман и пятилетний Ардалион становятся еще одной повесткой нашей встречи… Они исчезли.

— В каком смысле? – не поняла Куница.

— Испарились из квартиры перед тем, как мать вскрыла вены осколком стекла, – фыркнула Ольга.

— Лучший новостной заголовок на сегодня, – Куница подняла тост. – Я спрашиваю, их похитили? Или что?

Я перевел выжидающий взгляд на Мару. Тот тоже посмотрел на меня, но походя, сверяясь с неподвижной Ариадной рядом. Я знал, что он видит. Что я всегда видел: северно-ледовитый океан, расчленяющий окружающих на голые нейробиологические реакции, из которых не выложить слово «сочувствие», как ни крути.