Книга Функция: вы, страница 55 – Юлия Домна

Мару с Ольгой переглянулись. Мы с Ариадной – выразительно нет. Я знал, что нужно было рассказать о выстреле, но не понимал, как сделать это, не вывалив все остальное.

— В моем возрасте коридоры утомляют. Я часто хожу насквозь. Вот и ночью… – Куница почесала горлышком кончик носа. – Кто-то стрелял.

— И ты никого не видела? – спросила Ольга не-делающим-выводы голосом.

— Мм… нет. Но и стреляли не в него. Это его добило бы.

Разблокировав планшет, Мару начал быстро что-то набирать. Не цифры – текст. Ладные, длинные строчки. Куница тоже заметила, привалилась к стене.

— А я знаю эту загадку. Как звучит выстрел, который никто не слышал? – Она весело сощурилась. – Как обвинение.

Мару вскинул голову, но возразить не успел.

— Это мой третий Минотавр, родной, – Куница сделала вид, что интересуется лишь ватерлинией красного сухого. – Я знаю, что происходит, когда все собираются с такими лицами.

Ольга стиснула спинку кресла.

— Я извинюсь перед каждым, кто будет незаслуженно оскорблен и обвинен. Но только после того, как мы найдем предателя.

— А дальше? Хорошо, найдем. Может, уже в следующий час, как ты и задумала. Мафия засыпает. Город просыпается. Чудненько. Дальше-то – что? Что ты собираешься делать с этим… предателем?

Ольга подобрала пальцы, плотно сжала губы и, наконец, беспомощно покосилась на Мару.

— Все просто, – продолжила Куница. – Убийц среди нас не осталось. Потому он и жив. Так что, каким бы праведным ни казалось задуманное тобой линчевание, золотце, ты покусишься на две жизни сразу. Умираем мы – гибнут наши контрфункции. Ты готова к этому? – Она вдруг кивнула на Ариадну. – К тому, сколько на самом деле случается жертв, когда предатель загнан в угол.

— И что ты предлагаешь? – примирительно спросил Мару.

— Ничего, – пожала плечами Куница. – Вообще ничего не делать. Отменить собрание, разойтись по делам…

Ольга отшатнулась.

— Нет!

— Почему? Он жив. Думается мне, и не в Минотавре дело. Опять что-то украли, верно? Какую-нибудь искру? Бог с ними. Пусть катятся.

— Из лабиринта один выход… – процедила Ольга. – Феба с Костей…

— Именно, – кивнула Куница. – Сколько народу было бы живо, если бы мы просто отпустили Фебу с Костей.

Ольга остолбенела.

— Как ты смеешь… Так легко рассуждать о сокращении жертв, зная, за чье убийство они собирались расплатиться этой самой искрой?!

— А что толку в другом исходе? Те, кого они планировали убить, все равно оказались мертвы.

— Ах! Конечно! Раз так!.. Раз в конечном счете мы все умрем, и они тоже – не будем откладывать!

— Ну вот, она опять орет…

— Обретем свободу, заведем семьи, начнем голосовать! Станем полноправными членами общества! Всего-то и нужно, чтобы сбежать от Дедала…

— …убить свои контрфункции?

Я не знал. Даже помыслить не мог. Это отразилось на твердости голоса. Все замолчали, и развернулись ко мне, и долго-долго смотрели, как на пожизненно одиннадцатилетнего. Наконец, Ольга цыкнула и отвернулась. Мару начал издалека:

— Феба и Константин – это…

— Я знаю, кто они.

За мягкой улыбкой он скрыл удивление.

— Ах, точно… Минотавр слишком громко кричит.

Нет, конечно, я знал, что после смерти контрфункции мы переставали быть функциями Дедала – иначе за тысячелетия перестановок он разросся бы до пары мегаполисов. Сначала исчезала восприимчивость к системе, затем ослабевал откат. Атра-каотика-сумма переставала размножаться, завершая свой жизенный цикл или типа того, и через пару недель мы снова становились обычными людьми. Просто это не имело значения. Большинство контрфункций доживало до старости – в этом был весь смысл – и я даже не думал, что там, за горизонтом, где сияло вечное зарево их следа в истории, оставалось что-то для нас. Но, оказывается, мне просто не хватало воображения представить, как и куда двигать горизонты.