Книга Функция: вы, страница 42 – Юлия Домна

— Ноооочччи… – прошептал дом. – Доброй нооооччччи… лучииииночка…

— Здравствуйте, – выдавил я в никуда.

Дом хрипло выдохнул, колыхнулся чьим-то вкрадчивым шагом. Я подумал об уджате, а он не сработал. Это было справедливо. Я не хотел знать.

— Он со мной, – услышал я знакомый голос.

— Ооо… я вижу… – вздохнул дом.

И, наконец, вспыхнул – ослепительным, теплым, бурым золотом.

А Ариадна сказала:

— Открой глаза.

— В широком смысле, – Минотавр подбрасывает над головой теннисный мячик, ловит его и через секунду подкидывает снова. – Предикат отвечает на вопрос «что делать», а атрибут – «как делать». Нетрудно вообразить, что с их помощью синтропы древнего мира нагибали всех.

Мячик взметается к застекленному скосу крыши. За ним остывает воздух. За ним вечереет лето. За ним ласточки, мошкара и фиолетово-красное небо – за ним мир, о котором я не знал ничего.

Минотавр лежит на опрокинутой спинке кресла. Он с севера и ненавидит дурную июльскую жару, но ее вообще мало кто любит. Я сижу напротив, через стол, поджав под себя ладони, и чувствую, как они гудят, затекая, – но не шевелюсь.

А он продолжает:

— Это сейчас Дедал идиллически бороздит вечность, ни во что не вмешиваясь. Тысячелетия назад он не был таким. Тогда синтропы дружно решили: раз человек в попытке обуздать страх перед молнией поставил ее выше себя – он хочет быть управляемым. Как муравей, от природы. Вот почему они прикидывались богами. Не твоим, конечно, – твоего нет. Но мы сами придумали им базу, персонифицируя суть окружающих вещей, уподобляя неизвестное известному – себе то есть. Им оставалось лишь разобрать готовые роли. И так миф, древний-добрый миф, нелогичный, гиперболизированный, игнорирующий причинно-следственные связи… Миф всех устроил.

Взмывая, мячик перебивает пыльные закатные лучи. Почти касается покатого стекла, но зависает, застывает и падает.

Падает, падает, падает…

Минотавр ловит его резким вывихом запястья. Быстро, как птица, вырывающая мышь из норы. Каждый раз внутри меня все екает от отработанности этого движения. Что стоит за ним? Что из его прошлого? Я спрашиваю, спрашиваю, спрашиваю – чтобы он знал, что я слушаю, – но эти вопросы едва ли осмелюсь озвучить.

К счастью, у меня полно других.

— Значит, с помощью атрибутов синтропы убедили всех, что они боги?

Минотавр пожимает плечами:

— Так гласят каноны мифов. Так их понимали люди. Не только, кстати, люди – в те времена они и энтропов не особо жаловали, считая промежуточным звеном из-за разницы в микробиомах. Их, конечно, брали играть харизматиков, но на сильно второстепенных ролях. Так что в каком-то смысле скрипки пели для всех. Но на практике с атрибутами все гораздо сложнее. Это не просто инструменты, с помощью которых можно манипулировать любой информацией, даже последовательностями нуклеотидов или восприятием времени. То есть нет… да… это именно они. Но атрибут – только оболочка. Как. Как это будет. А что будет – это определяет предикат. Именно предикат – источник всех добиблейских чудес на виражах. И колоссальных геморроев, с тех пор как Эс-Эйт решил их приобщить к своим передовым научным исследованиям.

Минотавр вдруг опускает руку и выпрямляется, подтягивая широкую кожаную спинку. Мячик пролетает мимо и падает. Я моргаю.