Книга Функция: вы, страница 41 – Юлия Домна

— Стефан понял.

У меня подвернулась нога. Взаправду, моя собственная. Одно это имя было оглушительнее, чем молчание по двум другим. Особенно когда его произносили вот так: а, Стефан, да, конечно, Стефан-то да…

Как будто она не умерла вместе с ним три года назад.

Когда мы спустились к домику, палаточный лагерь оказался ровно напротив, через озеро. Если бы сейчас был день, все видели бы нас, а мы всех.

— Они ведь смотрят сюда, – вдруг понял я, пройдясь по обветшалой дощатой веранде. – Рыбачат на пристани, катаются на лодках и думают: да это самый интригующий рыбацкий домик на свете, почему бы не подобраться к нему поближе?

— Да, – ответила Ариадна. – На то и расчет.

Я поглядел на нее, затем на деревянную, вполне обыкновенную дверь, ведущую в темный, явно заброшенным дом, и на всякий случай уточнил:

— Привлекать внимание обычных людей к чему-то, что никто не должен найти?

— Кому-то.

— А?

— К кому-то, кого никто не должен найти.

— Ко?.. Так. Ладно. Я все.

Я протер лицо ладонями и отвернулся. Отошел к краю веранды. Медитативно вдохнул.

— Что бы это ни значило, я просто подожду здесь. Делай, что считаешь правильным. Забирай искру, если это необходимо. Идет?

— Я не буду забирать ее. Вместе с искрой Эрнст дал мне…

— Не важно, – почти воскликнул я. – Мне… мне надо подумать. Немного подышать. Я уже понял, что все это происходило раньше, но… не со мной. Мне нужно время, чтобы как-то… осознать твои слова. Хорошо?

— Хорошо, – эхом откликнулась Ариадна.

— Тогда… меня здесь еще даже не было… – пробормотал я, чувствуя, что извиняюсь.

— Хорошо, – равнодушно повторила она.

Я облокотился на необработанные, полные заноз перила. За спиной скрипнула и пробуксовала внутрь дверь.

Восемь лет моя жизнь в лабиринте была как стоячая вода. В ней, конечно, что-то цвело, но никуда не уходило, ниоткуда не прибывало. Ведь там, где нет будущего – еще вчера думал я, – и в настоящем не могло произойти ничего экстраординарного. Это у других, ярких и важных, два идущих подряд календарных дня решительно отличались друг от друга. Я же любил слушать об этом истории. Но, как бы сильно они ни впечатляли, честно, я никогда не хотел быть частью их.

— Господи…

Я вымученно обернулся. Уже пару минут Ариадна была внутри, но в окнах я не увидел ни света, ни движения. Конечно, в этом не было ничего удивительного – и лабиринт со стороны выглядел историческим пятиэтажным зданием на углу. Милый рыбацкий домик был лишь фасадом, верно. Но чего?

Я медленно подошел. Дверь была приоткрыта. Я толкнул ее, и со ржавым скрипом передо мной раскрылась тьма.

— Ариадна?

Я шагнул внутрь. Под ногой что-то хрупнуло. Я никогда не давил крысиные черепки и не знал, как они разламываются, забиваясь крошевом в рисунок подошвы, но почему-то сейчас подумал именно о них.

Внутри было тихо и темно. Я ничего не видел. Ни мебели, ни стен, даже слабых, угадываемых краем глаза очертаний. Я сделал еще пару шагов, обратился к уджату (я – должен – зна) – и не успел.

За спиной грохотнуло.

Я подскочил, куда-то метнулся, но у темноты не было сторон. Дверной проем исчез. Окон, вдруг осознал я, тоже не стало. Дом схлопнулся, превратившись в глухую черную коробку.

На то и расчет.

Я замер, еще не прислушиваясь, но уже зная: я больше не один.