Книга Функция: вы, страница 401 – Юлия Домна

— Да, – выдохнул я. – Я делаю то, чего, как посчитала троица, желает Адам. Я не могу этого изменить. Но я могу выбрать – и явыбираю, – как и зачем мне это делать. Я выбираю спасти близких мне людей, я имею на это полное право. Здесь и сейчас, принимая все риски, и мне все равно, что ты об этом думаешь, ясно?

— Ясно, – ответил Стефан.

И, кажется, отвернулся.

Помехи превратились в скрежет. Они лязгали, как нож по стеклу, то громче, то тише, истончая радиоволну, пересобирая ее в интонацию. Я растерянно осмотрелся, не понимая, что это могло быть. И тогда сквозь скрежет прорезался голос. Он звал меня по имени.

Уходи, проскрипела Габриэль.

Уходи немедленно.

Он специально тянет время.

Голос прервался. Слова снова распались на помехи, на пронзительный, воющий в пустоты между звуками ветер. Я отступил на шаг. Метнул в Стефана взгляд, но увидел только тень тени.

Он здесь, снова прорвалась Габриэль.

Он рядом со мной.

Он заканчивает дубль-функцию, и у него чертовски хорошо получается.

Стефан вздохнул, сел поудобнее. Я молчал, судорожно думая: если он закончит дубль-функцию, то не заснет, хоть обреавторизируйся, – а ведь это было моим единственным оружием против него. Более того, мне сорвет все клапаны и защиты, ресурсы станут общими, мы будем чувствовать одно и то же.

Уметь одно и то же.

Знать одно и то же.

И если я не захлебнусь в его знаниях, и умениях, и бесчувствии, если я смогу рядом с ним сохранить себя, мы не сможем причинить друг другу боль, не почувствовав ее в ответ.

Мы не сможем физически быть друг против друга.

— Только теперь, – молвил Стефан, – когда ты бежишь, а я преследую… Это твоя проблема, Михаэль.

* * *

Мне повезло. Это случилось, когда я сбавил скорость на повороте. В голове взорвалась граната, и содержимое черепной коробки выплеснулось золотом на лобовое стекло. Меня выдернуло из тела, а когда вернуло, машина висела носом над кюветом. Я выкарабкался из салона, упал на землю, попытался встать, но не нашел центра тяжести. Он сместился. Плоскость стопы сместилась. Границы тела сместились. «Шагать» стало другим, «дышать» стало другим, «ползти» – еще чем-то напоминало старое, неразумное, обезьяний какой-то опыт, но я не справился даже с ним.

Я чувствовал собственный череп. Взрывом его пробило, и в образовавшихся полостях, как в улье, гудели тысячи пчел. Боль раскатывалась за пределы тела. Я видел ее. Радиусом метра в три. Цветные, рябые такие круги.

Я закрыл руками голову, пытаясь удержать ее целой. Но что-то огромное, сильное, властное притягивало ее к себе по кускам. Меня всасывало в него, как дым в вентиляцию. Захлестывало, несло, круговоротило. Как в океане, за которым Ариадна как-то оставила меня. Только теперь на реальной земле.

— Я знал, – прохрипел, чувствуя, что не один, – что будет плохо… Но чтоб хотелось помереть…

— Ариадна лишь часть того, с кем ты стал дубль-функцией, – молвила Габриэль. – Все, что он знает, чем является… Этого слишком много для одномоментного восприятия.

Она стояла рядом, сияя кварцевым песком. Он был на ней везде, вперемешку с солью, на мертвенном лице и насквозь мокрой, отяжелевшей в трижды одежде, что гнула ее к земле, как булыжник на шее. В стекавших по плечам волосах сверкал колотый лед.

— Ты должен идти. – Ее голос дрожал, и все вокруг дрожало. Габриэль взяла себя за плечи, но мы знали, что ей не согреться. – Здесь потоп. Но мы справимся. Теперь у меня много свободного времени. Я защищу тебя, как смогу.