Онлайн книга «Функция: вы»
|
Линия руки не в норме, это вообще больше не линия. Но кости волнуют ее в последнюю очередь. Разорванные сосуды – куда существеннее. Она следит по полу, как сбитый олень. Она находит ванную и включает свет. Замечая зеркало, опускает голову. Ее ведет, она припадает к косяку и несколько раз наступает стопой на пол, проверяя площадь соприкосновения. Из легковушки, с которой она только научилась справляться, тело превратилось в падающий самолет. Она внимательно следит за сводом стопы, выискивая устойчивый угол. Сейчас он все равно что горящий кусок фюзеляжа за окном – говорит о многом. У раковины она рвет остатки рукава, сует локоть под холодную воду. Считает секунды, множит на потери, вспоминает показатели последних анализов. Она выдерживает оптимальное время и добавляет лишних десять секунд. Затем вправляет кость о край раковины и выключает кран. Красно-бурую пену гулко засасывает в водопровод. Она подходит к банной стойке, осматривает сложенные полотенца и халат. Скидывает последний, вытягивает из шлевок пояс, затягивает руку выше перелома. Расправляет полотенца, заматывает локоть. Длинного хвоста пояса хватает на узел поверх. Самолет снова ведет. Она припадает к стойке и ждет. И тянется к последнему полотенцу, чтобы обтереть висок. Она все-таки успела заметить его в зеркале. Выключив свет, она возвращается в полумрак гостиной. По стенам льют тени с подсвеченных окон. Она знает, что должна сломать ключ, а потом выбраться из заднего окна, оставив дом, как приманку. В движении прятаться лучше всего. Она поворачивается к двери и замирает. — Что ты здесь делаешь? Полумрак гостиной удивленно молчит. Она делает к нему шаг и повторяет. По-настоящему повторяет, без всяких дежа антандю: — Я просила оставить меня в покое, Михаэль. * * * В фонящей дождем полутьме Ариадна пересекла комнату: — Как ты сюда попал? Я рассеянно огляделся: — Мы… кажется, мы приехали за тобой… Она прошла мимо дивана, на котором мы сидели (сидели же?) и столика, куда Куница складывала грязные полотенца (складывала? или еще нет?) — Мы давно уехали. Ты спишь. Я непонимающе посмотрел в окно. Дождь размывал все, кроме света фонарей, отчего-то палящих ярко, резко, как прожекторы. — Нет, я… Во сне я ничего не чувствую. А сейчас чувствую. Здесь очень холодно. Ариадна приблизилась – ко мне, к окну, – и на лице ее я различил искажения, которые без заминки назвал бы тревогой, окажись передо мной кто-то другой. Но она сделала еще шаг, уходя из-под прицельного света, и полумрак скрал все, кроме голоса: — Тебе нельзя здесь находиться. Проснись. — Я не умею просыпаться по желанию… — Осознайся. Ты часть Дедала, ты всегда одновременно внутри и снаружи. Сон – лишь одна из лазеек. Я не понимал, что́ она говорит. Что́ я помню, а чего не происходило, и никогда уже не произойдет по причинам, которые я тоже не помнил. Просто знал, что мы больше не могли так стоять. Над нами скрипнул потолок. Неприятно посыпалась пыль сквозь щели в половицах второго этажа. — Здесь есть кто-то еще? – поднял голову я. Ариадна схватила меня за руку: — Она не должна тебя увидеть. Я споткнулся, когда Ариадна потянула меня обратно к ванной, минуя диван без нас, столик без полотенец. — Кто там? – не сдавался я. – Кто не должен меня увидеть? |