Книга Функция: вы, страница 235 – Юлия Домна

— Змееносец, – продолжала Куница. – Понедельник для Змееносца плохой день. Постарайтесь не вступать в деловые переговоры, однако если это неизбежно – не выпускайте инициативу из рук, потому как велик риск имущественных потерь и утраты ключевых партнеров. Будьте осторожны, если не хотите доделывать все в одиночку.

Куница хмыкнула, поддела пальцем страницу, и, подняв голову, я увидел на просвет немыслимое количество звезд.

— Однако с четверга ситуация коренным образом изменится, родной. Доверившись намерениям близких, ты получишь неожиданную возможность заявить о себе. Обязательно воспользуйся ею, чтобы заручиться благословением звезд, и тогда конец недели обещает ошеломительный успех, оправдывающий все прошлые трудности. Цвет недели: черный. Продукт недели: брокколи. Как тебе, солнышко?

— Очень захотелось брокколи.

Куница бросила журнал и одарила меня веселым, одобряющим любую самодеятельность взглядом:

— Стефан тоже был Змееносцем. Не то чтобы это имело значение, но я почему-то вспомнила, как мы доставали Дику расспросами, и она кричала: «Да не знаю я, что с ним! Типичный Змееносец!» Мы потом любую чушь этой уморой объясняли. Боги… – Ее улыбка истончилась. – Пятнадцать лет назад, представляете? А ты говоришь – восемь как три. Тут вся жизнь как восемь.

Куница повернулась к Виктору, и я понял, что свободен. Она продолжила говорить, но я больше не вникал в слова. Достаточно было интонации – нежной, саднящей: их общее прошлое струилось в ней, как мелодия, которую знали все, кроме меня.

Я посмотрел на щенка. Тот посмотрел на меня. Я покачал вилкой. Щенок с восторгом переключился на нее. Я перевел взгляд на Влада, а его не было. Ни за столом, нигде в комнате. Вместе с энтропом исчезла вилка и большая часть фрикаделек, но те, что остались, расточительно нетронутые, свидетельствовали скорее о спонтанности исчезновения, нежели о злом умысле. С умыслом Влад сожрал бы все.

Я обвел кухню одними глазами. Никто ничего не заметил. Если Влад отправился за зарядкой, мне стоило отвлечь всех от его несанкционированного отсутствия.

— А правда, – начал я, старательно ни за кем не следя, – что у Стефана не исполнилась контрфункция?

Они резко замолчали. На кухню будто вошел призрак.

— Стефан… – убаюкивающе начал Мару, – был человеком экстраординарных обстоятельств. Как я и говорил, с Кристой такого не случится.

Я поколебался, отложил вилку:

— У них был роман? Поэтому?

Судя по лицам, если они и догадывались о чем-то подобном, то с трудом верили.

— Так Ариадна сказала? – после долгой паузы уточнил Мару.

Я кивнул.

— Хо-хо, – протянула Куница. – Ариадне виднее.

— То есть… Вы тоже так считаете? Или нет?

— Да мы ничего не считаем, – растерялся Мару. – Стефан не был близок с нами, чтобы делиться такими вещи. Разве что…

Он посмотрел на Виктора, и Куница тоже, и даже Тамара, сменившая пару улыбок, теперь не отводила от него взгляд.

— Нет, серьезно? – удивился Виктор. – Сегодня вы решили припомнить все мои грехи? Тогда дайте время расположить их в хронологическом порядке.

— Ура! Праздник покаяния! – Куница захлопала в ладоши, а мне пояснила: – Если бы Вик не был таким дотошным, никто и не знал бы, что Стефана пора спасать. Но Вик не был бы самим собой, если бы не запорол доброе дело маленькими бюрократическими формальностями.