Онлайн книга «Функция: вы»
|
— В том-то и дело, что его она направила не в сторону депрессии. Точнее, не только в эту сторону. Мерит Кречет вздохнула, покачала головой, балансируя между нами и воспоминаниями: — Он вернулся… на энтузиазме. С принципиально новым подходом, и мы больше никогда не обсуждали то, что произошло. Тогда же я и узнала об искре. Юрий заявлял ее как инструмент обучения бактериальной колонии. Понимаю, как это звучит, но… Он работал уединенно, без свидетелей. Мы получали лишь готовый препарат. Пока он возился с ним, он почти не спал, был странно, маниакально активен – и сутками не поднимался с постели, когда искру увозили или прогресс буксовал из-за пересмотра расчетов. Сначала мы подозревали гиперкомпенсацию, психиатрию, даже опухоль. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что чередование мании с депрессией больше всего напоминало биполярку. Но диагноза так и не поставили. Ольга мотнула головой: — Вам не кажется, что в вашем рассказе очень много предвзятости и не хватает деталей? С чего это Пройсс решил использовать атрибут, если до этого с ним не работал? Откуда он вообще узнал, что делает искра? — От госпожи-старшего-председателя, – сказала Ариадна. Взгляды присутствующих вновь переметнулись к ней. — Если качественное изменение личности Пройсса произошло до того, как он стал работать с искрой из лабиринта, значит госпожа-старший-председатель показала ему искру, принадлежащую Эс-Эйту. — Не поняла, – сощурилась Ольга. – У Эс-Эйта есть собственная искра? Тогда какого черта мы им возим свою? — Дедал передал одну из искр госпоже-старшему-председателю в качестве своего вклада в «Палладиум Эс-Эйт». Их искра является частью другого проекта, «Ядра-тау», из которого ее невозможно изъять и использовать отдельно. Но, вероятно, можно наблюдать. — Это ты тоже на конференции узнала?! Ариадна даже не взглянула в Ольгину сторону: — Вы подтверждаете качественное изменение личности? Вы знаете, что́ это значит в случае с искрой? Мерит Кречет нахмурилась, но промолчала. — Вынужден согласиться с госпожой Дедал, – неожиданно вступил Роман Гёте. – Без привязки к анамнезу ты звучишь слишком предвзято. Понимаю, клуб печальной солидарности родителей, переживших своих детей, но… — Роман! – вмешался Лак Бернкастель. – Это как минимум манипуляция. Как максимум непрофессионализм. Отец Кристы не изменился в лице, но воздух заискрился от невыполненных предписаний конфликтолога. — У кого еще из команды за годы работы с искрой произошло качественное изменение личности? – продолжила Ариадна. Из упрямого молчание Мерит Кречет стало враждебным. — Вы издеваетесь?! – не выдержала Ольга. – Пройсс мертв! Обержин мертв! Минотавр практически мертв! Раз за этим стоит кто-то из вас… — У вас нет этому доказательств, – пожала плечами ученая. — Все, что происходит, одно огромное доказательство! Пока за этой дрянью не пришли прямиком к Дедалу, из нас никто, кроме Минотавра, не знал ни об «Эгиде», ни об искре, ни… Ольга дернулась. Я замер, готовясь к взрыву, но вместо гнева и возмущения услышал короткий острый звук. Ольга схватилась за левое ухо. — Фиц и Элиза… Черт… — Ты в порядке? – растерялась Мерит Кречет. — Да, – фыркнула Ольга, отжимая ухо. – Что на проекте делали Фиц с Элизой? Их использовали вместо Фебы и Константина? |