Книга Функция: вы, страница 137 – Юлия Домна

И когда энтроп, выслушав, оглянулась на меня, в ее взгляде не было враждебности. Только искреннее недоумение. Будто по-настоящему она увидела меня только сейчас.

— Здравствуйте, – осторожно молвил я.

После чего Эдлена развернулась и молча вышла из комнаты.

* * *

На картину, приставленную к ноутбуку, Ариадна даже не взглянула. Хоть что-то оставалось незыблемым в череде сменяющих друг друга открытий. Спросила только, проходя мимо:

— Во что ты опять ввязываешься?

И, обернувшись, я растерянно подумал: что значит опять?

Игнорируя кардинальную смену наших настроений, Ариадна ушла проверить Шарлотту. Эдлена достала из холодильника новую бутылку вина.

— А у вас тут уже две открытых стоят, – заметил я машинально, садясь за стойку, и сразу об этом пожалел. – Простите, я не… Все. Молчу.

В том, чтобы не существовать, были свои плюсы. Но десять минут назад Влад лишил меня главного из них. Потому что теперь Эдлена не только смотрела, но и видела меня,всегоменя. Я больше не был безымянным довеском ее отношений с Владом или с отцом Кристы. По непонятным причинам фамилия Минотавра вывела меня в отдельный пункт Эдлениных проблем, и, считая, сколько бутылок вина она открыла за ужином, я прямо-таки рвался в лидеры.

— Он всегда так умничает? – мрачно уточнила она.

Забравшись на соседний стул, Влад покачал пустым бокалом.

— Я еще в отеле обратил твое внимание, какие они душки. Но кажется, тебе опять на всех срать. Не думала в новом модусе отрастить собачий хвостик? Чтобы в следующий раз наблюдательные советы точно не пропустили, как ты им верна.

— Да-да. – Эдлена скучающе поднесла бутылку к его бокалу. – Угодливая карьеристка, подобострастная служка, что годами пытается влезть в новый пантеон. Мои модусы закостенели. Мои амбиции вшиты в должностные инструкции. Я предала наши послевоенные окна, заклеенные линолеумом, и гордое побирательство по столицам Европы.

Вино оказалось десертным. Оно поднималось густо, как тесто в духовке. Когда Эдлена наполнила бокал уже наполовину, а вино все лилось и лилось, Влад широко улыбнулся:

— Ого… Балуешь меня.

— Массато две тысячи седьмого, – равнодушно ответила Эдлена. – Твое любимое.

Он попытался отвести бокал. Она не позволила, надавив на край горлышком бутылки.

— Красивая рубашка.

— Теперь ты понимаешь, зачем мне те запонки?

— Я думала, к дурацкой повязке.

— Она не дурацкая. Она как у принца.

Бокал завибрировал. Стекло скрипнуло о стекло. Чтобы испортить рубашку, достаточно было пятнышка, но то, как Влад уперся локтем в стойку и как Эдлена в ответ стиснула бутылку, обещало полноводный всплеск и липкий паводок.

Я предусмотрительно отодвинулся.

— Знаешь, почему тебя так беспокоит мой образ жизни? Потому что каждый твой новый симбиоз, как и мои попытки войти в наблюдательный совет, разводят наши модусы все дальше друг от друга. Потому что ты ничего не делаешь, Влад. Ты не желаешь усложняться. Как и тридцать, и семьдесят лет назад, ты берешься только за то, что легко, выезжаешь на примитивных манипуляциях и прячешься за своей дрезденской чумой, как за надгробной плитой. Вот почему ты не выносишь мой дом, мою работу, «Палладиум Эс-Эйт»… Я давала тебе сотню шансов на новую жизнь, но ты отказался ото всех. Тогда – что еще? За что ты мне мстишь?