Книга Будь моей сестрой, страница 75 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

— Женька, отзовись! Женька!

Он должен проникнуть глубже, чтобы проложить дорогу назад, чтобы найти и больше не терять. Сантиметр за сантиметром. Рывок за рывком сквозь обломки паркета, керамические и стеклянные осколки.

Пространство неуловимо сузилось, свет исчез. Сергей не сразу понял почему: его тело, как пробка, заткнуло лаз, отсекло уставшие пыльные лучи верхнего мира. Грудная клетка уперлась во что-то твердое и крошащееся. Сергей выдохнул из легких весь воздух – перед глазами поплыло – и попробовал протолкнуть себя вперед. Почувствовал боль в груди.

Дальше никак.

А если назад? Куртка задралась, зацепилась за щетинистую тесноту – и не пустила. И снять никак. Он не мог даже расстегнуть молнию. Левая рука бессильно скребла локтем; пальцы правой, вытянутой вперед руки не сдавались, искали зацепы, ощупывали.

Он не мог пошевелиться. Грудную клетку заклинило, ноги не согнуть в коленях.

Он снова застрял.

Именно поэтому на завалах работают группами.

Цементная крошка сыпалась в глаза. Почему, как? Он ведь спускался вниз, но теперь его голова выше туловища… или нет?.. От дезориентации темнота перед глазами завертелась каруселью на шесте онемевшего сознания. К горлу подкатила паника. Свело спину и левую ногу.

Он в пещере?.. Что это за пещера?..

Надо немного пропихнуться вперед, проскользнуть, оказаться по другую сторону сужения… суже… же…

— Же-енька, – прохрипел Сергей.

В мутном сероватом мраке мучительно отмирали минуты.

И тут пальцы его неугомонной правой руки чего-то коснулись. В первое мгновение показалось: лицо. Холодное лицо мертвеца. Горло сдавило, но спазм сразу отступил.

Это был другой холод… гладкий, знакомый. Перед глазами возник черный лакированный фонарик, дедовский, военный, с круглым стеклом и двумя движками по бокам, которыми можно было менять цвет лампочки на красный или зеленый. Он помнил, как ему подарил этот фонарик отец, фронтовой, с ним он ходил в разведку, а Сергей отдал своему сыну как реликвию, и для Женьки это была почти священная вещь. Ни у кого в классе такой не было. Настоящая гордость. В коробке под кроватью, в самом сокровенном мальчишеском тайнике Женька хранил ее вместе с другими сокровищами – танковыми часами и тяжелой медной пряжкой с большой выпуклой звездой. Сергей сдвинул фонарик в сторону и попробовал нащупать остальное. Под ноготь впился металл – ножичек. Сколько раз он говорил Женьке его складывать!.. А вот и пряжка. Сердце забилось сильней, красные круги заметались, переливаясь и танцуя в искрящейся чернильной пустоте.

Ошибки быть не могло – это знакомые вещи, знакомые даже на ощупь, по запаху, по цвету, весу, по памяти… по всем событиям, которые их окружали. Он вспомнил, как они ходили с этим фонариком на рыбалку, как проявляли негативы в его красном свете, как Женька смешно посапывал, старательно переключая движки. Черный, лакированный, в ящике под кроватью, Женька забрал его с собой, когда уезжал с Таней.

Нет, на этот раз он Женьку не упустит. Не отдаст никому.

Сергей вцепился в фонарик, как в спасательный уступ, напряг мускулы, потянул – и почувствовал, что его уже ничто не держит, не стискивает, он протолкнулся через узкую тьму, в глаза ударил тусклый электрический свет, пещера расширилась и превратилась в комнату.