Книга Будь моей сестрой, страница 116 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

Я треплю его по золотистой шерсти и заглядываю в черные глаза. Теперь у меня есть свои скальпели и морфин – я учусь на техника морга, но пока что нас учат вскрывать животных. Я жду, когда нас пустят в настоящий морг, но до этого еще далеко.

Когда Сьюзан вскрикивает, я закрываю ей нос платком. На мне латексные плотные перчатки – если она вздумает кусаться, то не сможет поранить меня. Когда придумали ДНК, жизнь у маньяков стала не сахар. Мои волосы забраны под бейсболку – никаких следов, протекторы на ботинках зачищены до почти ровной поверхности. Все равно я их выброшу.

Сьюзан перестает дышать, и я поворачиваюсь к Оливеру. На его морде все та же ухмылка – как когда мы закапывали кошку за шоссе. Я весь испачкался, в ботинках чавкает мутная вода. «Хорошо», – говорит Оливер. Я достаю из кармана скальпель и киваю ему. Хорошо.

Когда ко мне в комнату общежития является полиция, я поднимаюсь им навстречу. Мне не страшно и не обидно, что ко мне пришли. Я, может, и выгляжу странно, но я не какой-нибудь идиот. У меня IQ 145. Конечно, они должны были ко мне наведаться. И я даже не собираюсь им врать.

— У вас есть какие-то предположения, кто бы это мог сделать? – женщина-офицер пытливо всматривается в мое лицо. По нему не очень удобно читать, потому что у меня защемление нерва и правая половина не совсем подвижна. Как-то раз я упал с велосипеда – вроде бы тогда это и началось.

— Это сделал Оливер, – я не вру. Это ведь правда сделал Оливер.

Как я потом узнал от Дэвина – моего однокурсника, – Сьюзан общалась с каким-то Оливером. Он признался в убийстве. Видимо, ему пришлось.

Мне тридцать восемь.

Нэнси – моя дочь – играет в саду. Техники морга зарабатывают слишком мало, чтобы позволить себе дом с садом в хорошем районе Сан-Франциско. Моя жена (точнее, ее отец) построили этот особняк. Мой тесть не слишком радостно воспринял мою кандидатуру на место жениха его дочери. Но я полюбил Люси, а она полюбила меня. Мы встретились, когда она приехала опознать свою мать – ее «Ауди 8» раскатал грузовик, и мне пришлось выковыривать внутренности из черного пластикового мешка, чтобы собрать подобие человека. Люси оценила мою работу. Естественно, я узнал об этом позже – никто не подкатывает к симпатичным страховым агентам в морге. Она приехала через месяц, потому что полицейские порекомендовали поискать кольцо с (ха-ха) безымянным пальцем матери у меня.

У меня нет обыкновения хранить женские пальчики с кольцами в холодильнике (есть пара мужских ступней, но они свежие, это для моего практиканта). Мы поболтали, я рассказал ей о своей работе, и она заплакала. Никто не подкатывает в морге к молодым женщинам, но тепло и участие там всегда к месту.

Нэнси родилась через два года нашего брака. Теперь ей четыре. И я замечаю, как она иногда смотрит куда-то в сторону и улыбается в эту пустоту. Машет кому-то, а иногда что-то бормочет, вроде про себя, но я вижу, что она делает это осознанно. Люси уверена, что это пройдет, – у кого из нас не было воображаемых друзей в детстве?

Я смотрю, как Нэнси берет красное ведерко и пересыпает в него песок лопаткой. Лопатка зеленая. Мне всегда становится спокойно и уютно, когда я наблюдаю за дочкой. В чашке дымится какао. Люси работает наверху. Листья платана падают в пустой бассейн. Я задумываюсь настолько глубоко, что, кажется, почти засыпаю. Меня будит громкий хруст.