Книга Будь моей сестрой, страница 103 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

— Дед, а я бы ему понравился? Я ведь добрый?

— Конечно, Мишаня, добрый. Кука таких как ты признает, может и клад показать. Или беду отвести…

— Шнелле! – идущий сзади человек в стальной каске ткнул старика в спину дулом автомата.

— Дед, а куда нас немцы ведут, а?

— В соседний поселок, там поработаем чутка, а потом домой вернемся. Так вот, слушай про Куку…

— А почему на ночь глядя ведут? Скоро темно же будет, как работать, а, деда?

— Кука ничего не ест никогда, только пьет – свет закатного солнца. Смотри, видишь, красиво как?

— Хоть бы дите пожалели, – пробормотал бредущий рядом хромой.

Его жена молча крестилась.

— Шенрайст! – рявкнул автоматчик.

Парня, женщину и старика с внуком подвели к большой яме на пригорке.

— Вот на этом дереве Кука живет, – шепнул старик мальчику, показывая глазами на высокую сосну неподалеку, – сюда радуга после дождя упирается, сам видел.

— Вон на той?

— Подожди, не смотри туда, – шершавая ладонь осторожно закрыла мальчику глаза, – нельзя на Куку на закате смотреть – в мышь летучую превратишься.

— Ой, – сказал мальчик и покрепче прижал руку деда к глазам.

Автоматчики прицелились.

Грохот выстрела вспугнул стайку птиц из орешника.

Первый автоматчик прижал руки к лицу и рухнул на спину. Следующий выстрел оставил багровую дыру в груди второго.

— Пока нельзя, – сказал старик, не опуская руки с лица внука.

— Кука?

— Он самый…

— Так интересно же! – Мальчик увернулся от старика и принялся смотреть во все глаза.

С высокой сосны ловко спускался человек в зеленой куртке. За его спиной болтался ППШ. Спрыгнув на землю, он подошел к убитым, обшарил их карманы и забрал автоматы.

— Как вас отблагодарить? – сказал старик.

Женщина и хромой вдруг разом загалдели.

Человек улыбнулся – голубые глаза и белые зубы.

— Мне ничего не надо.

— Вы – Кука? – решил уточнить рассказ деда мальчик.

Человек не ответил, снова улыбнулся, взъерошил пацану светлые волосы.

— Товарищ, – хрипел от волнения хромой, – заберите меня с собой, в отряд, а! Пожалуйста…

— Я заберу всех, – сказал человек, – обратно нельзя. Идите за мной.

Он неспешно спустился с пригорка. Он шел к сосне, в которую после дождя упиралась радуга.

— Не оглядывайтесь, – строго сказал человек, и Мишаня тут же повернул голову.

Он увидел на холме двух немецких солдат, как ни в чем не бывало закапывающих что-то в глубокой яме. Один из них воткнул лопату в землю, вынул флягу из кармана и закурил.

— Деда, – испуганно протянул мальчик.

Человек повернулся к ним.

«КУ-КА!»

И мальчик увидел, что один глаз у него стеклянный, второй – оловянный, третий – деревянный.

На клич его зажглась над сосной зеленая звезда.

ЧЕТВЕРГ

У меня есть час, чтобы съездить в церковь. Умываюсь холодной водой, надеваю джинсы, чистую футболку, сверху пальто.

По дороге заезжаю за пиццей к итальянцам, как обычно, прошу побольше моцареллы и поменьше песто. Там же, на улице, покупаю горшок с кривым, еще нераспустившимся гиацинтом – это для Джун, которая прибирается в церкви.

В церкви пусто, пахнет ладаном, старыми молитвенниками и пылью. Я отрицаю расписание причастий и исповедей, но всегда приезжаю с пиццей. Отец Джон попустительствует мне в этом.

— Я слушаю, – говорит он без выражения.

Он знает, что я скажу, и ему уже заранее скучно. Я не сотворяю себе кумиров, не желаю чужого добра, не убиваю и даже не лгу, только иногда прелюбодействую.