Книга Свидетель, страница 83 – Александр Подольский, Максим Кабир, Алексей Провоторов, и др.

Шатун завел издалека:

— В общем, на лето начальник дал мне всего две недели отпуска. А другие две обещал дать на Новый год. Сказал, хочешь целый месяц — бери в ноябре. Пришлось соглашаться на две недели, на хрена мне отпуск в ноябре — пойти некуда, сплошная слякоть, и темнеет уже после обеда. Так что в этот раз я слишком далеко не забирался, решил по Глебовскому району пройтись, у меня там дед с бабкой когда-то жили…

— Это где такой Глебовский? — спросил Фомин.

— Город Глебов, — уточнил Шатун. — От Усть-Шексны километров семьдесят на север, в сторону Череповца. Натуральный медвежий угол, деревень вымерших без счета. А ведь там, возле Хмарово, до конца девяностых военная часть размещалась, потом ее оттуда вывели.

В военной части Фомин побывал один-единственный раз — на сборах. Одно из самых унылых воспоминаний в жизни.

Шатун, похоже, заметил, что собеседник теряет интерес к рассказу, и это его задело.

— Короче, военную часть вывели, а после организовали на территории некий охраняемый объект.

— Секретный президентский бункер, — не удержался Фомин.

— Не угадал, — криво усмехнулся Шатун. — Круче. — Он наклонился ближе к Фомину и, понизив голос, спросил: — Слыхал что-нибудь про ферму трупов?

— Чего? — Фомин даже подумал, что ослышался. — Какую ферму?

— Ферма трупов, — повторил Шатун громче. — По-другому еще называют лабораторией тафономии. Или судебным кладбищем. Хотя какое, к херам, кладбище, никого там не хоронят. Трупы прямо на земле раскладывают, под открытым небом. Некоторые, правда, накрывают проволочными коробами, чтобы зверье не добралось. А другие — наоборот, оставляют ничем не прикрытыми. И наблюдают, что происходит. Как мертвые тела разлагаются, как их падальщики дербанят. И все детально фиксируют во имя науки. Эксперты, курва мать, патологические, — прибавил он с чувством.

— Я вроде про что-то такое читал, — сказал Фомин осторожно. — А может, в кино видел. Или в сериале. В этом, как его, «Место преступления».

— Ты, может, в кино, а я — в натуре, — сказал Шатун. — Эти фермы трупов на самом деле существуют. В Америке их штук пять, запросто можешь сам адреса найти в интернете.

— Так то в Америке.

— А мы чем хуже? У нас только все засекречено, как обычно, поэтому никто не знает.

— И где они трупы берут?

— Говно вопрос. В моргах бесхозных покойников до хрена. Бомжи, старики одинокие…

— Вот честно, в голове не укладывается, — признался Фомин. — Как ты туда попал?

— А я и не попал, слава богу, — сказал Шатун. — Только малость сторонкой походил, посмотрел из лесу в бинокль. Один хороший человек из местных меня остерег близко соваться. Объект под охраной серьезного ЧОПа, те парни совсем отбитые, из ветеранов горячих точек. К тому же там вонь страшная до небес. В общем, до сих пор пробирает, как вспомню…

Фомину подумалось, что история сильно смахивает на выпуск передачи одного известного телеканала, посвященный ужасным и загадочным тайнам. Пару раз он и сам писал для них сценарии, водился такой грех.

— Может поделишься контактами того хорошего человека, — попросил Фомин. — Ну так, на всякий случай.

Шатун посмотрел на него долгим взглядом. Потом сказал:

— Ладно. Только если вдруг он с тобой дела иметь не захочет, лучше тогда и не настаивай. Мужик он особенный, клиническую смерть пережил, с того света вернулся. И стал после этого вроде как экстрасенс и где-то даже медиум. Людей насквозь видит.