Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 54 – Наталия Иноземцева

Он не продолжатель великого рода, а так – мелкий мстительный червь. Озлобленный, перепуганный, жалкий. Там, за морем, он рисовал совсем иные картины, воображая, как предстанет перед дядей. Сочинял длинные обличающие речи. Представлял его ужас и гнев придворных. За годы изгнания, обладай Гроу хоть каплей поэтического дара, он мог бы наваять эпос подлиннее Песни Домерона, и менестрели разнесли бы его историю по всему материку. Но все покатилось к бесам. Нужно было прислушаться к Хэджу и не торопить события. Узнать о семье герцога, отыскать баронов, разделявших взгляды отца, загнать дядю в угол. А что вышло? В чем виноват мальчишка? Дети должны учиться на ошибках родителей, а не страдать. Таолар говорил, что яд отправляет душу жертвы прямиком в Темный мир, хорошо бы это оказалось красивой выдумкой.

Странное, незнакомое прежде ощущение скрутило внутренности в узел. Гроу отдал бы все за умение с холодной головой принимать собственные промахи и затыкать назойливый внутренний голос.

Он залпом допил пиво. В ход пошли крепкие настойки. После третьей чарки стены неприятно поплыли. Бросив расторопному слуге медную монету, он велел натопить баню и проследить, чтобы к утру одежда была вычищена.

Уже в бане, погрузившись в большую кадку с теплой водой, он увидел проскользнувшую в дверь девушку. Незнакомка сбросила с себя ситцевое платьице, заискивающе улыбнулась и предложила потереть спину. Взгляд Гроу опустился по короткой шее к темным соскам и ниже. Позыв собственного тела вызвал отвращение. Нет, он не будет предаваться наслаждениям, пока не вернет себе титул. Он устало откинул голову на обитый кожей бортик и закрыл глаза.

Сон обрушился стремительной песчаной бурей. Гроу чувствовал, как провалился в небытие и не может вернуться в явь. Он оказался в темном лесу, меж уродливых мертвых деревьев. Вдали над черными холмами зеленело око незнакомого светила, но угольная земля не отражала изумрудный свет. Здесь не было теней, все выглядело неестественным, лишенным жизни и плоским. Завоняло мускатным маслом. Ветер приподнял волосы. Гроу убрал от лица мягкую прядь и ощупал голову. Косы расплелись. Он завертелся, ища истрепанный лоскут от платка матери.

— Держите.

Прямо перед ним оказался золотоволосый ребенок. Он поднял на Гроу карие глаза и протянул ткань. Она запылала алым цветом.

Гроу не взял. Он узнал сына герцога, своего двоюродного брата. Ансел осторожно сложил лоскут в несколько раз и поднял на ладони. Он растаял и просочился между пальчиков кровавыми струями:

— Скоро в садах появятся алые розы, но я их не увижу. Скажите, зачем вы меня убили? – Мальчик смотрел по-взрослому, без страха или упрека.

Какое отвратительное сновидение. Гроу отвернулся. Говорить с собственноручно убитым родственником было невыносимо, даже в пьяном бреду.

— Я не злюсь на вас, сэр, просто хочу узнать почему?

— Не злишься? – Гроу ядовито усмехнулся. – Ты святой? Мало тебе досталось? Могу и здесь надрать уши.

Мальчик прикоснулся к мочкам ушей, легкая улыбка скользнула по губам:

— Вы говорите, как Раос, мой наставник по военной науке.

Громкоголосого рыцаря с культей вместо правой руки Гроу хорошо помнил. Ничего удивительного, что у него и Ансела были одни и те же учителя. И похожий распорядок. Мальчишка, как и он сам, наверняка рассчитывал на яркое и долгое правление. Гроу вздохнул и неохотно произнес: