Книга Переломный момент, страница 21 – Билл Болдуин

Оставив Актит позади, они скользнули над темными квадратами парков древнего квартала Бердсмор, многие из них теперь были заняты позициями оборонительных дезинтеграторов. В самом центре Брим разглядел изящный старый замок Кимбер. Сколько раз он проезжал мимо этого ориентира по пути в адмиралтейство, замок чудом оставался нетронутым и в эту войну, и в бесчисленные предыдущие. Брим проследил взглядом от замка на восток, вдоль бульвара Кимбер до его пересечения с аллеей Эллингтон. На северном углу высилась жилая башня, в которой Брим поселился спустя месяц после трибунала: его дом, если это можно было так назвать. Он невольно усмехнулся. Приятно видеть, что здание всё еще стоит.

По правому борту мимо внезапно запестревших от дождя гиперэкранов проплыл движущийся лес огромных погрузочных кранов и товарных складов. Почти половина складов несла на себе следы разрушений, но на заваленных обломками улицах кипела жизнь — торговля в великом городе не прекращалась вопреки войне. Набирая скорость, корабль прогрохотал над приземистой, со стеклянными стенами Эсториальской библиотекой, где более двухсот лет назад Хобина Копп впервые представила свой поразительный «Корстенский манифест прав и обязанностей». Половина восточного крыла превратилась в груду обугленных развалин. Брим задался вопросом, сколько бесценных рукописей погибло в ходе того налета. Слепая ярость войны была великим уравнителем, с одинаковой неистовостью обрушиваясь и на лачуги, и на дворцы.

Вскоре они миновали Кортленд-Плаза и великие Хантингдонские ворота — оба объекта уцелели, несмотря на огромные воронки поблизости: явный результат промаха какого-то разочарованного пилота Лиги. Оттуда взгляд Брима скользнул по бульвару Корегиум к императорскому дворцу. Даже в темном небе он разглядел, что одно крыло огромного здания всё еще затянуто в строительные леса после того удара Лиги, который навсегда изменил его жизнь. Тот налет на дворец во время битвы за Авалон оборвал жизнь Реддисмы — женщины, подарившей ему Хопу, его дочь. По крайней мере, девочка выжила, чтобы передать красоту миндалевидных глаз матери будущим поколениям; она вырастет красавицей, несмотря на довольно незамысловатую карескрийскую породу своего отца. Сейчас малышка жила под опекой самого императора Онрада, который забрал ее и растил как родную.

Здесь было слишком много воспоминаний. Брим заставил себя вернуться в настоящее. Озеро Мерсин было уже совсем рядом, и корабль наполнился грохотом, стуком и топотом ног — верными признаками скорой посадки.

— Экипажу занять места согласно расписанию, — прохрипел динамик. — Повторяю: экипажу занять места. Пассажирам немедленно занять кресла и закрепить ремни.

Брим поспешил к креслу у носовых гиперэкранов и активировал гравитационные фиксаторы. Слева он заметил величественный зал, где Каго Йа-Холл сочинил «Торжественную вселенную» и другие классические произведения. Каким-то чудом зал уцелел. Но стоявшая неподалеку башня Марвы с ее серебряно-золотым куполом, рифлеными стенами и причудливыми винтовыми галереями исчезла без следа — на ее месте чернел неровный круг выжженной земли диаметром в несколько сотен иралов. Следом замелькали новые напоминания о войне — огромные кратеры, зияющие фундаменты и груды щебня: Лига не оставляла попыток покарать великий город, который до сих пор умудрялся выстаивать под самыми яростными ударами. Внезапно появились бульвар Верекер и берег озера. Слева, в конце дамбы Палидан, возвышался Большой имперский космопорт. Мгновение спустя корабль круто заложил влево, быстро пошел на снижение и коснулся поверхности в одной из тех мягких, шелковых посадок, которые способен оценить лишь настоящий рулевой. К лучшему или к худшему, он вновь вернулся в великий город, где начались его нынешние беды. Однако на этот раз существовала вполне отчетливая вероятность, что всё изменится к лучшему.