Книга Переломный момент, страница 127 – Билл Болдуин

Когда Крэнвелл нашел в себе силы снова поднять взгляд, Ковалл уже исчез, так же таинственно, как и появился. Но холод, поселившийся в животе лорда, уходить не собирался.

* * * *

— Чиф! — задыхаясь, доложил Стил из рубки связи. — Похоже, наша дальняя связь ловит сигналы КА'ППА от спасательного пузыря.

— Ты уверен? — спросил Барбюс, мгновенно пробудившись от легкой дремы в кресле рулевого.

— Почти наверняка, — ответил Стил. — Сигнал слабый, но пакетные заголовки соответствуют «Пурпурной Эбигейл».

— Отлично! — воскликнул Барбюс с азартом. — Значит, мы на верном курсе?

— Возможно, стоит скорректировать курс на 17L, R21.55, HT4, — ответил Стил. — Но вы чертовски точно угадали направление в самом начале, чиф. Насколько я могу судить с такого расстояния, нам осталось около восьми метациклов, если сохраним скорость.

— Что скажете, суб-лейтенант Баун? — обратился Барбюс ко второму пилоту. — Выдюжим еще восемь метациклов на такой скорости?

— Будет тяжеловато, — ответил Баун, не отрываясь от приборов. — Но если вы не против сжечь резервный запас энергии, то дотянем.

— А когда прибудем? — спросил Барбюс.

Баун хмыкнул:

— При всем уважении, чиф, нам остается только надеяться, что туда подтянутся какие-нибудь части адмирала Молдинга. Иначе мы и сами скоро превратимся в обитателей спасательных пузырей.

— Пойдет, — сказал Барбюс, вводя новые координаты в авторулевой. — Нечего зря время терять!

* * * *

Восседая за своим массивным дубовым столом, гранд-адмирал Бакстер Колхаун, главнокомандующий имперским флотом, изучал стопку совершенно секретных разведывательных отчетов, когда вежливый сигнал оповестил о прибытии посетителей. Убрав документы в средний ящик, он нажал потайную кнопку и откинулся на спинку кресла. Дверь открылась.

— Проходите, господа, — произнес он с суровой улыбкой и указал на два кресла перед столом. — Кф'кесс?

— М-м-м. Благодарю, адмирал, — отозвался Портерфилд Марстон. — Мне, пожалуйста, послаще. А вам, доктор?

— Обычный, будьте добры, — сказал Зиннкин, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Ну, господа финансисты, — Колхаун подался вперед, — доктор Адам из ИМР намекнул, что вы раскопали какую-то прескверную историю с денежными переводами.

— «Прескверная» — не то слово, — проворчал Марстон. — Скорее «смердящая». Поверьте, адмирал, я на своем веку повидал немало грязных махинаций, но это переходит все границы. Тут целый букет уголовщины, густо замешанный на том, что я называю изменой.

Колхаун кивнул, стараясь казаться спокойным, хотя внутри у него всё кипело. Адмиралам не положено проявлять чувства; это удел подчиненных... и любовниц.

— Ладно, — медленно произнес он. — Полагаю, мне стоит это выслушать.

Марстон откинулся на спинку кресла и кивком указал на напарника:

— Хм, да. Доктор, прошу вас, изложите адмиралу, что именно вы накопали и на кого.

Худощавый Зиннкин достал из кармана пиджака лист пластика, поправил очки и задумчиво кивнул.

— Адмирал, — начал он, — вот краткое резюме того, что мы передали доктору Адаму.

Он подошел к огромной оперативной панели, активировал световой маркер и начал писать.

В течение следующих полутора метациклов Колхаун пребывал сначала в шоке, а затем в ярости от махинаций двух магнатов, которые всем, что имели, были обязаны имперскому укладу жизни. Когда Зиннкин закончил, на настенном дисплее красовались три ключевых пункта обвинения против Траффорда и Крэнвелла, каждого из которых с лихвой хватило бы на самый суровый приговор в имперской судебной системе.