Книга Переломный момент, страница 120 – Билл Болдуин

— И вы утверждаете, что оба они были связаны с Лигой?

— Безусловно, доктор Адам, — заверил его Зиннкин. — Поначалу напрямую был замешан только Крэнвелл: он страховал определенные суда на огромные суммы, а затем сообщал агентам Лиги секретные координаты, через которые должны были проходить конвои, и время прохода.

— Должно быть, именно так люди Лиги и подбили гиперторпедой «Пурпурную Эбигейл», когда на борту был Брим, — воскликнул Адам.

— Именно так. Хм. Совершенно верно, доктор Адам, — подтвердил Марстон. — Но, как Крэнвелл уже успел убедиться к своему финансовому неудовольствию, «невидимки» Лиги то и дело промахивались по его застрахованным сухогрузам, и он нес колоссальные убытки, выплачивая страховку.

— И именно поэтому, доктор Адам, — произнес Зиннкин, — он совершил свою главную ошибку. Он не мог до конца доверить людям Лиги выбор нужной цели в конвое, поэтому ему потребовалась подстраховка на случай сбоя в этой критически важной операции.

— Продолжайте, прошу вас, — сказал Адам.

— Для начала, — заговорил эксперт по финансовой криминалистике, — немного предыстории. И предупреждаю: с этого момента мы с Марстоном ступаем на весьма тонкий лед закона. Видите ли, Крэнвелл разработал систему «слепых» посредников, которая делала отслеживание денежных переводов практически невозможным. Поверьте, доктор Адам, я мастер своего дела, но каждый раз, когда я начинал следствие — законно или, что бывало чаще, нет, — я упирался в абсолютный тупик. Где-то в середине цепочки концы обрывались так чисто, что установить ни отправителя, ни получателя не представлялось возможным.

Адам нахмурился:

— Не знал, что этот Крэнвелл — финансовый гений.

— Он и не был им, доктор, — отозвался Зиннкин. — По правде говоря, он просто ловок. Настоящим же архитектором схем была таинственная фигура, известная под именем Ковалл Призрак.

— Любопытное прозвище, — заметил Адам.

— Судя по всему, он сам его выбрал, — вставил Марстон. — Хм. Это законченный аутист, на самом деле — незаконнорожденный сын графа Траффорда. Он страдает редким расстройством развития, которое проявляется в феноменальных способностях в одной узкой области при почти полной деградации во всем остальном.

— Савантизм, — констатировал Адам.

— Мы тоже так считаем, доктор Адам, — кивнул Зиннкин. — Он не может жить самостоятельно, ходит за отцом как преданный пес и выполняет черную работу, от которой часто воротят нос даже слуги Траффорда. Его сестра, генерал Меган Траффорд, даже не подозревает о его существовании. Но единственная страсть этого бедняги — финансы. Именно он изобрел ту блестящую систему подставных лиц и взаимозачетов, которая так долго позволяла Крэнвеллу и Траффорду оставаться в тени. Это что касается предыстории.

— И всё же вам удалось взломать систему Ковалла, не так ли? — спросил Адам.

— И да, и нет, доктор Адам, — ответил Зиннкин. — Мы с Марстоном здесь лишь потому, что Крэнвелл настолько уверился в своей безнаказанности, что совершил единственную ошибку. Она-то и выставила всю его финансовую подноготную на мой обзор.

— Великий Вут, — прошептал Адам. — И что же это была за ошибка?

— Она напрямую связана с убийством Вилфа Брима, — сказал Зиннкин.

Адам на мгновение покачал головой, затем улыбнулся:

— И почему я ни капли не удивлен, что дело снова в адмирале Бриме? Продолжайте.