Книга Приют повышенной волшебности, страница 75 – koteistka

Девушка ждала, всем существом предчувствуя историческую значимость момента. Не просто так. А потому что ее кормилица бросала неловкие взгляды в сторону собачьих вольеров. И Рита была готова поклясться, взгляды эти совсем не предназначались ни Жучке, ни Батону, который до сих пор не покинул будки, хоть и скрипнула входная дверь. Рыжий пес спал, ему теперь было спокойно. Тем временем баба Зина сбивчиво продолжала.

— Помогать тебе хочу. Приюту твоему. — женщина изучала носки своих галош. — Ну, чем могу. Вот, к примеру… собаку могу выгулять. Какую-нибудь. Ну, вот хоть… — она сделала вид, что выбирает, — хоть Зевса, что ли.

— Вы уверены? — Рита едва сдерживала улыбку. — Он сильный. Может вырваться.

— Я старая, но не немощная. Да и стоит мне с ним поближе познакомиться, силу эту его познать. Просто, по-соседски. Все равно нервы тебе треплет, не хочет быть напарником ну, того, рыжего. Вынуждает тебя трижды выходить. Эх, оболтус этот Зевс.

Оболтус, услышав свое имя, издал звук, который не поддавался никакому описанию — что-то среднее между лаем, визгом и пением кита, — и завертелся волчком, сметая хвостом опилки от кошачьего наполнителя, которыми ветер благосклонно покрыл пол Зевсова вольера.

Рита прикусила щеку. Серьезное лицо давалось с боем.

— Баб Зин, спасибо. Утром дел невпроворот, надо вот прокапать всех… а Зевсу нужен длинный выгул. Выручите.

— Просишь ведь, раз так, то выручу… — соседка проворчала это с деланной неохотой, но даже косынка уже сияла. — Давай сюда охламона.

Зевс, завидев открывшийся вольер, буквально вылетел из него, чуть не сбив бабу Зину с ног. Та расхохоталась и пошла за ним, держа поводок, выданный Ритой и нащупывая петлю для карабина поводка, поглаживала шею счастливого пса.

— Ну, пошли, красавчик! — голос звучал ласково и твердо.

Рита смотрела вслед, пока они не скрылись между деревьями. Зевс гордо задирал морду, баба Зина что-то ему говорила, пес в ответ вилял хвостом.

И тут вдалеке, в кустах орешника, Рита заметила движение — там была белоснежная кобыла, махнула блестящим хвостом, растворилась в листве. Рита потрясла головой. "Переутомление. Зрение барахлит. Какие лошади в их лесу?". В груди неприятно потянуло, забирая крохи утренней бодрости.

Обход и обработка хвостиков заняла почти час, потому что Рита то и дело прислонялась лбом к прохладным сеткам вольеров, переводя дыхание. Разнося миски, она слышала из-за забора обрывки фраз: "…а вот тут, гляди, брусника была, покуда не поповырывали нехристи дурные…", "…ты не тяни, постой, я тебе не упряжка…", "…ух ты ж мой золотой, ты ж мой разбойник…" Последнее — совсем тихо, но утренний ветер разносил звуки так же ответственно, как опилки.

Было решено скрывать от Клеопатры свое состояние, к гадалке не ходи — богиня запретит лечить сегодня. Этого допустить нельзя.

Когда баба Зина с псом вернулись, Рита заметила на его ошейнике обновку: маленькую подвеску-косточку, латунную, блестящую. С гравировкой.

— Это что такое? — она невинно хлопала глазами.

— А, это… — баба Зина махнула рукой с грандиозной небрежностью. — Адресник. В интернетах пишут: если о собаке заботишься — вешай адресник. Мало ли, потеряется. Я и заказала. Через внучку.

Рита повернула косточку. На обороте значился телефон и адрес.