Книга Приют повышенной волшебности, страница 219 – koteistka

Ветер свистел в ушах, но Рита не чувствовала страха. Она чувствовала невероятную, опьяняющую свободу. Восторг разрывал ее грудь, и она не смогла сдержать крик, который вырвался сам собой, заглушаемый ветром:

— Очуметь! Я как Вайолет Сорренгейл, только мой парень дракон!

Она даже не успела испугаться своих слов, как в ее голове раздался его тихий, удивленный, но бесконечно теплый голос:

“Твой парень?”

Рита замерла на секунду, осознавая, что сказала это вслух, и что Кэссиан, оказывается, может общаться с ней ментально, когда принимает облик дракона. Следом пришло понимание, что “Готова?” он тоже спросил не вслух.

Смущение горячей волной ударило ей в щеки, но она тут же отбросила его. Она прижалась к его теплой шее и мысленно, изо всех сил проецируя свои чувства, ответила ему:

«Да! Мой парень! Мой дракон! Мой Кэссиан!»

В ответ на ее слова по чешуйкам, к которым она прижималась, пробежала мощная волна тепла. Это было не просто физическое ощущение — это была чистая эмоция, переданная через их магическую связь. Рита почувствовала, как все тело дракона напряглось от радости, как его чешуя завибрировала, издавая тихий, довольный звук, похожий на мурлыканье гигантского кота. Она ощутила его счастье — безграничное, ослепительное, искреннее. Это чувство было таким сильным, что у Риты перехватило дыхание, и слезы радости, смешиваясь с ветром, покатились по ее щекам.

Кэссиан сделал широкий вираж, и Рита увидела, как лунная дорожка легла на темную гладь озера, словно серебряный мост. Они парили над спящим миром, два одиночества, нашедших друг друга вопреки всему. И Рита знала: что бы ни случилось, что бы не стояло на их пути, у нее есть он. Ее дракон, судьба, опора.

Послесловие (или же то, что читатель пока не должен был узнать).

Пока пара летала в небе, счастливая от того что наконец-то признала, что они пара, по СНТ Ромашково двигалась темная фигура, отбрасывающая подозрительно огромную и густую тень, которая стелилась по земле, словно живое черное масло, поглощая лунный свет. И каждое существо, что имеет чувствительный диапазон больше чем человек поскуливало и пряталось.

Мощные лапы уверенно и лениво ступали по асфальтной крошке на заселенной части, Баба Зина строго-настрого запретила рассыпать этот мусор на их стороне СНТ, ворча, что это «непорядок и вред для огорода», но теперь темная фигура безразлично оставляла на ней глубокие, четкие отпечатки когтей..

Мышечное тело напряглось, и в несколько плавных, почти бесшумных прыжка пересекло трассу, которая отделяла три последних дома от остальной части СНТ. Приземление было мягким, но земля под лапами слегка дрогнула. И дальше шаг снова стал спокойным, ленивым, пропитанным древним, неспешным величием.

Вскоре он взглянул направо и увидел в окно, как назад пятится испуганный серый кот, и наверняка сейчас уже искал угол, в котором бы спрятаться.

Перевел взгляд налево и наткнулся на статную кошку абиссинской породы, сидящую на опорном столбе и окутанную легким, золотым дымом. Темная фигура оскалилась, обнажив белые, острые как бритва клыки. За спиной абиссинки был слышен скулеж собак, которые явно поклонились ему — прижали уши, опустили хвост и голову и начали пятиться, освобождая как можно больше пространства ему.