Книга Приют повышенной волшебности, страница 155 – koteistka

— Он правда помогает мне по хозяйству, печь вот переложил… — панически затараторила Рита, наливая колу в стаканы. — Не смотрите на меня так! Между нами ничего нет!

* * *

Вечер опустился на Ромашково мягко, окутывая двор синими сумерками и запахом остывающей земли. Они сидели скученно, сдвинув кресла и диван, разложив подушки и пледы. Все устремили взгляд на монитор, которому совсем недавно было суждено покинуть этот дом. Кэссиан сидел в углу, в чистой темно-синей футболке, старательно изображая обычного волонтера-арендатора, но его поза оставалась слишком прямой, а взгляд — слишком внимательным, словно он ожидал, что из экрана вот-вот выскочит орк.

Фильм шел, наполняя кухню, которая взяла на себя роль гостиной, звуками горнов, звоном мечей и торжественной музыкой. Лера и Антон сидели рядом, их руки незаметно переплелись под пледом, и Рита, мельком глядя на них, чувствовала тихую радость за подругу, но почему-то ежилась, ощущая себя неловко. Сам вид их нежностей, всех этих переглядываний и касаний, растил в ней потерянность в своих собственных мыслях и ощущениях. Кэссиан этого, конечно, не замечал (в отличие от Софии, давшей понять взглядом —"обсудим").

Сама София, уютно устроившись в кресле с миской попкорна, периодически комментировала происходящее шепотом, а Клеопатра восседала на спинке дивана, как сфинкс, изредка дергая ухом на громкие звуки.

Вечер шел удивительно тепло и размеренно, Рита тут же подумала о том, как ей хочется повторить подобное. Например, провести марафон по "Сумеркам", такой просмотр точно обещает быть веселым.

Во время просмотра София, между делом, жуя попкорн, сказала:

— Мне иногда попадаются случаи. Где точно медицина не поможет спасти животное. И нужна именно ты, Рита. И только ты. Но эти животные оказываются всегда далеко. В городах, до которых добираться сотни километров. И мало кто соберется отвозить животных в такую даль. Особенно если они в приютах других. Особенно если они не породистые. Особенно если они старые. Или больные. Или сломанные.

Рита замерла. Посмотрела на экран. На орков. На мечи. На огонь. Но видела другое. Красные пятна, бордовые узлы, угасающие глаза, дыхание, сбитое с ритма.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Я тоже вижу их в сообщениях. Но я не могу… не могу быть везде. Не могу разорваться. Не могу летать.

В ответ прозвучала тишина, по которой Рита вдруг поняла, что Антон в курсе ее маленькой особенности, и, почему-то Рита была уверена, что и Мира все знает наверняка.

Когда стало ясно, что фильм закончился, Кэссиан вдруг подался вперед. Его глаза, обычно спокойные и глубокие, загорелись странным, почти детским напряжением. Он смотрел на последние кадры фильма, и Рита заметила, как пальцы Кэссиана невольно сжали край пледа.

— А как же Смауг? Будет еще одна часть? Его… так и не вернут, не спасут? Встретит ли он своего целителя? — вдруг тихо спросил он, не отрывая взгляда от экрана. Голос прозвучал непривычно мягко, с той самой сказочной интонацией, которую он так старательно пытался скрыть. — Очистят от скверны? От этой… любви к желтому металлу, что жжет его изнутри? Ведь если снять пелену с разума, он сможет вновь стать хранителем, а не разрушителем. Магия имени, или свет, или… песня? Есть ли способ вернуть его к себе?