Книга Приют повышенной волшебности, страница 128 – koteistka

Потом приехали за Титаном, а Хэппи забрали еще днем (Клеопатра, у которой появилось множество дел и все рядом с Жаком, все же нашла время в царском расписании, чтобы понаблюдать за сборами рыжего кота), на этот раз оба без конвертов, девушка удивилась этому, а потом устыдилась своих мыслей. Как быстро можно привыкнуть к тому, что раньше казалось дикостью. Рита проводила новых хозяев с самым командным котом со светлой грустью. И тут к забору подошла баба Зина, поманив Риту пальцем.

— Ритка… А твой-то… Забор как починил исправно! Слышка… а он мне забор поправить не сможет? А то у меня там совсем штакетины сгнили, боюсь, завалится к зиме.

Рита начала было краснеть, но тут заметила, как Клеопатра вальяжно подошла к Жаку, шкурившему стены сарая, и начала с ним мысленно общаться. Парень отложил работу, подошел к бабе Зине и почтительно поклонился:

— Коли есть работа, уважаемая хозяйка, я все сделаю. Но пока могу лишь по вечерам, так как днем должен закончить работу по которой получил плату.

— Давай вечером, милок! — обрадовалась баба Зина. — У меня и доски есть в сарае, и краска. Все лишнее забирай, а то внук привез, а делать некому, весь в своих офисах, городской!

На ужин в доме ничего не было приготовлено. Рите было стыдно, но она быстро сварила гречку и заправила ее банкой тушенки, которая так и стояла у нее в запасах с тех времен, которые словно были в другой жизни — времен, когда у нее не было дара. Вспомнила про хамон, сбегала за ним к Пежо, и настругала тонкими ломтиками, как рекомендуют в интернете. Окорок занимал добрую половину полки в холодильнике. С обеда остался салат. Позвала постояльца ко столу, он потоптался на пороге, переминаясь с ноги на ногу, дождался, пока зайдет Клеопатра, и только тогда сел.

Абиссинка дернула носом и, учуяв знакомый запах гречки, с отвращением взглянула на кастрюлю с кашей, а потом многозначительно и долго смотрела на полку, где лежал консервированный тунец.

Рита злилась на маленькую изменницу, но все же решила не отражать обиду на питании, потому вывалила кошке половину банки.

— Благодарю, смертная, — слова словно были брошены нехотя и с барского плеча.

Жак же ел с таким упоением, словно это был лучший ужин в его жизни:

— Госпожа целительница… Это необычайно вкусно! Никакие пиры не сравнятся с вашей стряпней.

Рита внезапно поймала себя на мысли: ей безумно хочется приготовить для него что-то по-настоящему особенное, а не гречку. Она поспешно отвела глаза, осознав, что желание готовить человеку — мягко говоря, тревожный знак.

Девушка выдала Жаку чистое постельное белье, подушку и одеяло из Лериной комнаты (комната как бы Лере принадлежала, но спала там только она). Рита предложила забрать и диван в сарай, но парень наотрез отказался, уверяя, что соорудит отличный лежак сам.

Поздним вечером Рита пошла лечить новых кошек. На Роуз и Пэна ее восстановившейся силы хватило — золотой свет легко стянул мелкие болячки на их телах и небольшие красноватые светящиеся воспаления в кишечнике. Но когда она подошла к прекрасной Эмме, у которой явно горело воспаление легких, Рита почувствовала, как внутри все замерло.

Она закрыла глаза, пытаясь вызвать золотой свет. Но ладони оставались лишь ладонями. Внутри вновь пустой колодец. Рита стиснула зубы, сосредоточилась до дикой боли в висках. Свет не шел. Ей казалось, что она тащит в гору неподъемный воз, который вот-вот сорвется и раздавит ее, если она не остановится. Она бессильно опустила руки.