Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 65 – Ри Даль

Я знала ответ.

Я знала его с такою отчётливостью, с какою знаешь только то, что выучено не из книг, а из самой жизни. Родильная горячка — это сепсис, занос гнилостных частиц в полость матки извне, чаще всего грязными руками самого врача. Игнац Земмельвейс в Венской клинике доказал это пятнадцать лет назад с очевидностью неоспоримою; его выводы были встречены сановной Европой в штыки и осмеяны; сам он окончил дни свои недавно в венской больнице для умалишённых — но я знала, знала наперёд, что его правота восторжествует.

И — Боже, спаси и сохрани меня, — не сдержалась.

— Главнейшая причина, — выговорила отчётливо и, должно быть, слишком уверенно, — занос гнилостной материи в родовые пути роженицы. Чаще всего — извне, с рук персонала. Достаточно тщательного омовения рук врача или повивальной бабки хлорной известью перед каждым осмотром, чтобы число смертей от этой страшной болезни сократилось не вдвое и не втрое, а в десять, а то и в пятнадцать раз.

В зале стало тихо.

Я отчётливо услышала, как поскрипывает перо в чьих-то пальцах. Как сипло, простуженно дышит один из членов совета. Как за стеной, в коридоре, негромко прокатывается шарик чьих-то шагов.

— Хлорной известью, — повторил неторопливо тот самый, в орденах. — Гнилостной материи. — Он поднял глаза и поглядел на меня поверх очков. — Не угодно ли вам объяснить, любезная, на каких сочинениях основано это, простите, замечательное положение?

Я заговорила. Заговорила о Земмельвейсе. О его наблюдениях в венском родильном отделении. О сличении смертности у студентов-медиков, ходивших в родильную прямо из анатомического театра, и у повитух, в этот театр не ходивших. О том, как трагически он оборвал свою службу, как был осмеян, как…

— Довольно, — мягко прервал меня Здекауэр.

Он снял очки. Протёр их платком. И снова надел.

— Госпожа Суслова, — заговорил он, и голос его, и без того сухой, сделался теперь сух уже до песочной шуршащести, — мы все весьма ценим вашу… скажем так, начитанность. Однако позвольте вам заметить, что Главный медицинский совет в России не основывает своих решений на отвергнутых научных гипотезах, выдвинутых лицами с расстроенным рассудком. Существование, как вы изволили выразиться, «гнилостной материи», от руки занесённой в живой организм, на сей день не доказано. Принимать это за основу врачебной практики, не говоря уж — преподавать, — было бы по меньшей мере преждевременно. Прошу вас впредь придерживаться твёрдых, общепризнанных положений нашей науки.

— Слушаюсь, — выговорила я через сжатые зубы. — Прошу прощения.

—

Дорогие читатели!

СЕГОДНЯ ДЕЙСТВУЕТ СКИДКА НА КНИГУ!!!

Ольга Иконникова

"Пять секретов врача-попаданки"

https:// /shrt/zD1m

Они совещались недолго — не более четверти часа. Меня просили выйти в смежную залу. Я сидела на узкой банкетке у окна, выходившего на серый внутренний двор, и считала бороздки на оконной раме, чтобы хоть чем-то занять разгулявшуюся внутри меня дрожь.

Наконец позвали обратно.

Я вошла. Снова поклонилась. Снова села на тот же стул. Здекауэр держал в руках лист и, не глядя на меня, читал — медленно, ровно, как читают приговор:

— Главный медицинский совет, рассмотрев представленные госпожою Сусловою документы, а равно и заслушав соискательницу в очном испытании, нашёл следующее. Знания госпожи Сусловой по ряду предметов суть удовлетворительные, по иным же — не свободны от увлечения непроверенными теориями и весьма приблизительны в отношении к отечественной фармакопее и существующей врачебной практике. Защита соискательницы в её нынешнем виде не была признана советом убедительною. На основании сего совет полагает преждевременным ходатайствовать перед министерством народного просвещения о признании за госпожою Сусловою прав, проистекающих из её цюрихского диплома. Соискательнице рекомендуется продолжить совершенствование в избранной науке и обратиться с новым прошением в установленный срок.