Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 55 – Ри Даль

— Тише, тише, — шептала я, поглаживая его по плечу. — Не надо так. Не надо. Я с вами. Я здесь.

Он закрыл глаза. И постепенно, мало-помалу, дрожь его утихала. Не то чтобы он совсем успокоился — нет, до покоя ему было ох как далеко, — но та первая, острая судорога горя как будто отпустила его, хотя бы на четверть часа. Он выпрямился, отёр лицо ладонью и наконец-то посмотрел на меня. И, посмотрев, нашёл в себе силы даже улыбнуться — слабо, бледно, одними уголками губ.

— Простите, Наденька. Простите старика. Я вас тут совсем замучил.

— Полно, Фёдор Михайлович, какой же вы старик, — попыталась я улыбнуться в ответ. — И вовсе вы меня не замучили.

Я помолчала, собираясь с духом, и осторожно спросила:

— Фёдор Михайлович… а тот, что мне давеча отворил дверь, — это ведь Павел? Сын Марии Дмитриевны?

— Да, — кивнул он, и лицо его снова сделалось горестным. — Сын. Павел. Павлуша. — Он покачал головой. — Эх, Наденька. Ему ведь сейчас, я вам так скажу, ещё горше, чем мне. Он ведь… он теперь круглый сирота.

— Ну как же сирота, — возразила я мягко. — У него есть вы.

Он посмотрел на меня — пристально, с каким-то благодарным удивлением, словно я сказала нечто такое, чего сам он не догадался сказать.

— Конечно, — подхватил он. — Конечно, я... Я постараюсь о нём позаботиться. Он мне сын — пусть не родной по крови, а вот, видит Бог, родной по сердцу. Я Марию Дмитриевну, царствие ей небесное, не уберёг, — так уж сына её уберегу непременно. Непременно уберегу.

Он умолк, перевёл дыхание. И тут — точно очнулся, точно только теперь по-настоящему увидел меня — посмотрел каким-то новым, удивлённым взглядом и спохватился:

— Наденька, а вы-то? Вы как же это, голубушка? Вы как будто почувствовали, что нынче следует прийти. Неужто и впрямь почувствовали?

Я смутилась. Опустила глаза.

— Нет, — призналась тихо. — Не совсем так, Фёдор Михайлович. Я к вам шла с одною счастливою вестью, и совсем не знала, что у вас тут такое горе…

— Со счастливою? — он встрепенулся, и в его потускневших глазах вдруг блеснул отблеск живого света. — Какая же у вас счастливая весть, Наденька? Какая?

— Это уже не столь важно теперь, — отмахнулась я. — Не время.

— Как же не важно? — он перехватил меня за руку. — Помилуйте, Наденька, как же не важно? Счастливая весть — да это же самое важное и есть, важнее всего на свете! Тем более теперь, в такую минуту. Рассказывайте, рассказывайте сейчас же. Я требую. Слышите? Требую.

—

Дорогие читатели!

СЕГОДНЯ, 25 МАЯ, ДЕЙСТВУЕТ СКИДКА НА КНИГУ!!!

Елена Зауэр

"Будни монастырской целительницы"

https:// /shrt/JlBN

Я поняла: ему сейчас и впрямь нужно это. Нужна — моя радость. Нужно — что-то светлое, к чему можно было бы прислониться в эту страшную минуту, чтобы не упасть.

И я заговорила. Сначала сбивчиво, не зная, с какого конца начать, потом всё ровнее, всё увереннее. Рассказала и про Лаврецкого, как он явился к нам с этой вестью — что Главный медицинский совет наконец-то готов рассмотреть моё прошение, что назначен день слушания, что положительный исход почти обеспечен. Рассказала, как, выходит, я смогу пройти реаттестацию, подтвердить свой диплом — и тогда уже на законных основаниях открыть в России практику. Лечить — здесь, дома, среди своих. Помогать тем женщинам, которым иначе и помочь-то некому.