Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 4 – Ри Даль

Александр Ефимович протянул мне стакан воды, помог напиться и заодно пояснил:

— Ну, конечно, Фридрих Эрисман. Ваш... Ваш близкий друг, Надежда Прокофьевна. Ваш, можно сказать, жених... Неужто и этого не упомните?

Мы встретились взглядами, и меня снова прошибло холодным потом: Фридрих Эрисман, Надежда Прокофьевна Суслова... Я не просто слышала эти имена, я их ЗНАЛА. В том смысле, что это были исторические личности, о которых нам рассказывали в мединституте.

Это что же получается? Я каким-то магическим образом оказалась в теле Надежды Сусловой? Серьёзно?! А она ведь, на минуточку, не просто какая-то там туманная личность, а женщина, которая в буквальном смысле изменила ход истории, став первой женщиной-врачом в Российской Империи! Надежда Прокофьевна — без преувеличения сказать, легенда!

И мне суждено прожить её жизнь?.. Мне?.. В общем-то, простому врачу... Да, хорошему врачу, но далеко невыдающемуся. И зачем?.. Надежда Суслова сложила блестящую судьбу и карьеру.

Ну, разве что в личном плане ей не свезло: с Эрисманом они всё-таки поженились, но брак оказался несчастливым и недолгим. Может, для того я и очутилась тут, чтобы, зная наперёд о последствиях, не допускать подобной ошибки?..

— Надежда Прокофьевна, — отвлёк меня от мыслей Голубев, — хотите, немедленно же позову Фридриха?

— Нет! — вырвалось у меня чересчур громко.

— Но как же так? — изумился Александр Ефимович. — Он ведь должен знать... Вы помолвлены...

— Нет, не должен, — оборвала я и добавила ещё более твёрдо: — А помолвка наша отменяется. Свадьбы не будет.

Надо отдать должное Голубеву за его деликатность и умение вовремя промолчать. Он не стал немедленно убеждать меня в ошибочности моих суждений, хотя наверняка именно такого мнения и преисполнился. Однако тактично согласился и перевёл тему разговора. Полагаю, решил, что я сильно нездорова, оттого и горожу всякую ерунду.

Со здоровьем и впрямь было неоднозначно: вскоре снова накрыл жар, закружилась голова, и я провалилась в полудрёму. Но даже в таком состоянии какая-то часть меня продолжала анализировать происходящее. А ещё закралась мысль, что по новом пробуждении туман рассеется, столь живые видения пропадут, и окажусь я в банальной городской больнице хорошо знакомого мне XXI века...

— Наденька, Надюша?.. — пробрался ко мне сквозь сонную пелену ласковый женский голос.

Ну, вот, я же говорила! Это наверняка Люда! Сейчас открою глаза, а она улыбается мне!..

— Надин?.. Ужели спишь?.. Ну же, приди в себя... Посмотри на меня...

Глаза я открыла всё-таки. Но уже откуда-то поняла, что никакой Люды не увижу. Не её это был голос — совсем не её. И слова неё. И лицо, конечно, тоже оказалось другим. Принадлежало оно молодой девушке с тонким упрямым лицом и плотно сжатыми губами, что делало её будто бы значительно старше.

— Надин? — произнесла она, проверяя мою реакцию. — Ах, не гляди так, дорогая! — девушка всплеснула руками. — Александр Ефимович, разумеется, доложился, что ты в сильном жару, и велел тебя не беспокоить. Но как я могла не прийти, сама посуди?! За здравие твоё каждый день неустанно молилась, хотя все говорили, что шансов никаких, что тут уж чахотка милосерднее — пожить ещё можно. А такой вот воспалительны й процесс в считанные дни сожжёт... Эрисман же места не находил, ночи не спал... Да и я глаз не сомкнула! Всё молилась о тебе, молилась...